Э-э, давайте просто поговорим, не будем промы сегодня. Ладно, о ведьмах поговорим. Это действительно интересно.
А вот скажите, пожалуйста, вот вы как думаете ещё вот это вот сейчас традиции, вот это же довольно давно было, когда вы были там. Это пятьдесят третий год, пятьдесят четвёртый, пятьдесят третий. Вот, может это сейчас как-то, ну, сейчас я так приду к этому.
Сейчас я подойду к этой мысли. Может, сейчас я вам хотел рассказать о том, как это было. А вы же делаете выводы свои какие-то.
Я думаю, что да, потому что насколько мне говорили приятели, что там то же самое абсолютно всё. Жрут одну картошку больше не считаю ещё страшнее, чем тогда было. Вот какие там дела.
Вот. И они мне там эти бабки деревенские сказали, что они никогда в церковь не ходят. Да, там надо было ехать до церкви вот как раз до Кирилла Белозякого, потому что Феропонтова храм-то там был закрыт.
Он жил здорово, здорово. Там в Крыске половина пропала. Ну это жена уж отлично, наверное, знает всё.
Ну вот я съездил в город Кирилло-Блозерск и купил им и купил им какую-то коробку пирожных. Угу. Просто тогда были пирожные не хуже.
Лучше, чем сейчас. Ну такие там в коробке картоны разнообразные всякие пирожные были, эклеры, картошки там, прочие дела. Приехал и пошёл я к нему в гости.
Дело было вечером. Там вся деревня в пятьдесят третьем году уже так телевизоров у никого не было. Радио было, по-моему, только у одного человека.
Так все тихо. А у них там темнота. В ихней избушке на краю села темнота полная.
Ничего совершенно нету. И только когда подойдёшь и видно, что свеща горит одна. Я, значит, подхожу страшно было.
Да так ничего пока ещё ничего. Подхожу, слышу, тишина полная. Тишина полная, а кур они кур держали, а куры они уже загнали.
Вот. И подхожу и и стучу, никакого ответа нет. Потом подхожу к как кошку, думаю, может там что вижу.
И вижу картину. Вот там свеча на столике. Они вдвоём эти две бабки сидят и перебирают какое-то зерно, то ли пшено, то ли овёс.
А вокруг свечки ходит чёрный петух и клюёт это зерно всякое. Они внимательно, значит, смотрят за петухом и внимательно на те места пустые, где он выклеивал зерно, они какие-то, значит, записочки кладут или какие-то клочки бумаги. Ну, я к ним постучал, они меня как-то так посмотрели на меня и вот так вот позвали просто.
Ну и я пришёл, сказал, что там, простите, я вот очень бы мне понравились, хочу вот это вот. Я сам из Москвы. Ну ладно, они молчат.
Потом, значит, поставили самовар, всё в порядке. Но я с ним потом разговорился. Вот я говорю: "А что это вот у вас петух-то?
" Они говорят: "Это не петух". зовут его Матвей Ивановича, мне сказали. Тут я немножечко туханул.
И ещё к тому же из тёмных углов комнаты тоже что-то там шебуршилось и шевелилось. И странно было, непонятно. Потом и в углу комнаты было набросано всякое трепьё, и оттуда высунулась голая нога человека, который очевидно спал.
Он был накрыт каким-то рваным одеялом, как сейчас помню, красным. Из него ещё вата вылезала. А нога была старого человека, непонятно женская или мужская, покрытая немного седыми волосами.
Вот и, ну, я думаю, ладно, мне такое дело, мало ли кто у них спит. Ну, и так вот они как-то на меня смотрели, да, говорож, да, хорошо, всё. Потом, значит, опять шёл за моей спиной.
И это одеяло, я вижу, краем глаза слетает. Оттуда выскакивает молодая совершенно девка в какой какой-то разоранной такой комбинации, старой такой сталинской, либо это какой-то старый сарафан. Вот.
А они на неё внимания не обращают, и она так и ушла и больше не пришла уже туда. Я запомнил: "Боже мой, а откуда же нога-то была явно старухи или старика? Это было не больше, чем 17 лет.
Ну ладно, думаю, не моё это дело тут интересоваться такими делами. В общем, короче говоря, постепенно я как-то с ними подружился. И они сначала, наверное, какой-то буфер был, да?
Нет, не было никакого. Видимо, они с первого взгляда поняли, что всё нормально. Ээ вот то есть они, да, и они меня потом стали водить в лес, научили всем птицам.
Вот так поначалу было. Потом при мне устроили калиновое родение. Это на примерно на вторая, нет, первая половина и когда цветёт калина, они с 12:00 ночи до 7:00 у них называется калиновое родение, потому что это ээ ведьмавстве это одно из главных таких деревьев.
Оно связывает наш мир посторонним. Калина простая. И вот они там целые 7 часов или 8 они вот только только меня пели какие-то совершенно страшные песни, завывания были жуткие какие-то.
И и это самое меня как раз предупреждали, что я туда не ходил, но я пошёл, потому что, вообще-то, отры берёт от их боя страшного. Ну вот было дело так. И в общем поначалу на раз в месяц вот мы ходили по лесу.
Угу. Ээ, так они там кланялись в пояс, здоровались со сломанными мельницами, вот так и называли их. Потом там были деревянные церкушки, до сих пор ещё остались по берегам озёр, тоже разломанные.
И они тоже с ними как-то беседовали снова. Ну, не было дела никого. Потом одна говорит, что ээ поедем вот завтра на озеро, полнолуние будет, съездим там, посмотрим, чего, как.
Вот. И я тогда вот впервые увидел русалку, но это я никогда не забуду, это чудовищного зрелища. Действительно, поехали.
Очень было красиво полнолуние. Там было даже для тех мест довольно почти жарко. Больше 20° было.
Вот. А я потом заметил, что у них на лодке на дне зеркало. Зеркало овальное такое обычное, как при Сталине делали вот такого типа овальное зеркало настенное большое.
Ну, относительно большое. А оно у них было среди досок на дне лодки было сделано. И ээ они, значит, всё-таки шегубушались друг с другом.
Потом одна одна и говорит: "Ты посмотри в зеркало-то, посмотри". Я посмотрел, и там как раз луна в зеркале была совершенно огромная. Вот она и так была в полнолунии, а там просто она занимала всё это зеркало.
И теперь говорит: "Да". И я смотрю в зеркало и слышу какой-то на очень тихом озере какой-то плеск, ну, типа вот рыбьего хвоста, но уж очень большой рыбы. Он говорит.
И я вдруг поднял глаза на озеро. И я вот увидел русалку. И она была, да, это был плеск её хвоста, но она взлетела куда-то среди звёзд.
Всё над зеркалом чего-то сыпт на зеркало какую-то траву. Потом эту траву как-то как-то они мажут мокрой травой зеркало, а потом ээ собирают в какие-то чашки вот всю эту воду зеркальную к себя. от зеркала, которое было наполнено полнолуниями этими травами.
Потом я уже узнал, что это их так называемые фильтры, то есть всякие напитки, они из этого делают разные. Вот. Но это вот было совершенно уникально.
Да, они со мной ничего не говорили на эту тему вообще. Я пытался спросить у них, ну, а как любят бабки прикинуть с глухими и всё. Хотя я часто видел их за такой, почему их боялись за такой работой за их ведьмовское, например, там возвращались там какие-то девки с поля, что ли, откуда-то это уже там начиналась трада, начинал бур урожая.
И вот они на них смотрели, я с ними тоже был. Какая-то девка захотала и чего-то им сказала довольно обидно, насколько я понял. Вот, э, эта девка пошла и начала хотела волосы как-то убрать.
Вот. И так у неё руки и остались вот так просто. Она уже ничего не могла с никуда убрать.
Руки свои она убрать никуда не могла. Они остались в этом положении. Вот.
И потом там стали какого-то фельшера вызывать, ещё кого-то, там уколы какие-то делать, но это было безнадёга. И наконец там какая-то сказала, что что нужно к Маре пойти, поскольку это её работа она и может это снять. И сказали, вот эта вот насмешница сказали, что тебе придётся одной туда пойти, иначе ничего с тобой не будет, так на всю жизнь и останешься.
А я, конечно, не вмешивался в эти дела, потому что это были, так сказать, местные ихние разборки, и ещё не хватало мне в них влезать. Вот я только знаю, что эта девка пришла к нём и долго рыдала и долго на коленях стояла, пока наконец они, эти бабки над ней сжалились. Вот это дело убрали.
Потом очень они любили у деревенских парней хуй поставить, так что тут больше вообще никогда не опускается тоже. Но, кстати, это всегда делалось против людей, которые как-то задевали или как-то обижали, потому что таких было много. К ним никогда не приставал мент, который жил в соседнем селе побольше.
Он когда объезжал участковое, он как раз очень наоборот им что-то всегда приносил. Вот так вот. И мент был весьма такой большой их почитатель и всегда знал, чья их работа, чья не их работа.
И вот на ихние выходки такого дела, что хуй поставят и всё. Тут так же можно умереть ведь, потому что ебаться там бесполезно. Там всё бесполезно.
Там всё, всё это надувается, да, каменного вот такого ужаса, конечно. Да, писать тоже нельзя, ничего нельзя. И тут побежишь куда угодно.
Вот фельшер, который в этих местах был, тоже знал. И поэтому, когда к нему приходили помоги, он отказывался, сказал, что идите к ним, пусть они вам помогают. А что я могу медицинуть бесси?
И наконец я понял, понял это ихнее ходящее выражение, что я не Господь Бог. Потому что снять околование, как думают медики, ну, даже сейчас они говорят, что тут медицина бессильная, я тебя Господь Бог. Так это выражение ещё с этих времён осталось магические, когда только вот Господь Бог может снять, а врач ничем не поможет абсолютно.
Значит, приходит к этой бабке и смотря как скажет: "Нет, Милок, ещё походи в деньгат". А потом позим как типа твоё уведение. Потом, значит, приходит всё, говорит, не могу больше, всё, конец.
И она делает, это при мне было делать такой жест: "Иди отсюда". И у него всё в порядке, вообще нормально всё становится. И там он уже и то приносит, и рыбы с озера, и всё что угодно.
Говорит: "Убери, убери это всё, мне не надо, отдай бедным там всё это такое". Вот в храм их не пускали никогда. А как они относились вот ко Христу, там, скажем, к Я так понял, что у них Христос часто очень упоминался в ихних всяких, это называется по учёному инкантация или эвокация.
То есть Сел, там дверь приоткрылась, пойти закрыть и [музыка] посмотреть. Да. А вот спасибо.
Да. [музыка] То есть в заклинаниях, связанных с с нечистой силой. Потом я-то узнал, что что за девка у них шебуршилась под одеялом красным, что это был так называемый ревенант, то есть выходит с кладбища, и они ведь могут любую форму принимать.
Угу. И он у них остановился. Они к нему очень почтительны были.
остановился в виде вот такой молодой девушки, но не до конца убрал себя. А нога-то его так и торчала оттуда. Это уже потом на следующий год я у них выяснил, когда вошёл к ним в доверие.
Полно это дело вот. Ну вот было такое дело. А скикиморы было уже без них в следующем году, когда там получилось очень странно.
Я тоже ночевал на этой мильнице. И, значит, и ну после тренинга, который я провёл у этих виде, не так было всё это страшно. Я спокойно мог, хотя все местные очень избегали этих мест всех.
Вот ночью вдруг, значит, я вижу входят два человека очень тёмных. Вот именно тёмные. Они не [ __ ] никакие.
Просто там был неверный свет, туча немного луна светила. Они вошли, на меня никакого внимания не обратили. Я там где-то тоже на чего каком-то это спальном мешке, что ли.
Пошли в другой угол, начали долго о чём-то говорить, а потом ушли. Вот. Но ясно было по ощущению, почему это ощущение никогда не обманывает, что это не иллюзия.
Это вот я так понял, потому что есть такое чувство, вот это не шестое чувство, как пишет Гумилёв, а чувство потустороннего, то есть чувство, что это вот не оттуда, не отсюда, вернее, что это всё вот существа или предметы, что это вот это всё. И тут надо быть очень настрённым на большом. Вот не в смысле страха такого, а просто вот с чем это можно сравнить, что, допустим, вот человек идёт по земле, по земле, а потом раз, болото уже проваливается.
Так особого страха нет, но ясно, что это другая среда, и там надо как-то немножко скорректироваться по-другому, ээ вот без всякого страха. Ну вот они там пошитались, эти два молодца, и ушли. Потом я то ли заснул, я до сих пор, то ли заснул, то ли я не спал.
То есть выходит какая-то старуха голая из озера. Ну так насчёт сексопила мне было сложно сказать, потому что это для особых любителей бывает девка, но так у ней кое-где у ней кости торчали, кое-где плоть на ней. То есть плоть, я это помню, я сразу пошёл, на ней плоть висела, как на на бомже висит трепьё какое-нибудь совсем уже.
То есть кое-где типа, как мы говорим, проранный на локтях пиджак или там штаны продранные на коленях. Вот так примерно. Только это было её тело, а не что-то из одежды.
Ну вот она просто угрюма подошла ко мне, заново схватила и потащила. А избавиться было нельзя. Там просто как, ну, как будто тебя тисками взяли.
Тут меня, конечно, я понял, что видать [ __ ] наступил, потому что я не знаю. Вскочить, убежать вы не могли, чтобы парализовано? Мог, потому что ногу она схватила как тисками.
Я не мог ничего. Не, а вот когда она шла к вам. Нет, тут был страх уже очень сильный, потому что одно дело, когда потусторонний мир довольно к тебе не к тебе не заинтересован никак, занимается своими делами, тогда это страшновато, но это уже спокойно.
Но когда эта прямая агрессия идёт, то это дело очень тяжкое. Ну и вот и бился я чёрт знает, как она меня, значит, орала. Потом потом она начала вот этой своей лохматой лохматях плоть рукой бить по воде.
И тут же выскочило тоже вот этих женских субстанций выскочило штук пять. Но это были уже молодые совсем женщины. Вот совершенно нормальные.
Я даже будучи молодым таким мальчиком, очень сильно на них загляделся. Угу. А она своё дело делает и тащит.
Я стал отчаянно кричать и выбиваться. и потерял сознание. А когда я пришёл в сознание, я был почему-то спал уже не в доме, не в этой самой мельнице, а уже за ней, где-то в бурьяне очнулся.
Так, без всякого этого мешка, в котором я спал, а мешок я потом нашёл уже в другом конце. Ну вот, вот такие были. Такая русская инициация, что ли?
Не знаю, не знаю, как это можно назвать. Дело в том, что вот почему меня поразили тамышние места, потому что я там там ещё, слава богу, было абсолютно пусто, потому что лес промхозы там он только Никита лепил до пятьдесят восьмого года это было, понимаете, это было то же самое там, что Москва до пятьдесят шестого пятьдесят седьмого года, которая была раз в 100 меньше этой, потому что я-то в Москве живу сорок пятого года. У, ну это понятно.
Это просто был маленький городок, в общем, относительно маленький. За час можно было вообще всё проверить. То же самое вот те губернии были.
Они, собственно, там не было никаких предприятий, никаких леспромхозов. То есть что такое леспромхоз? Это кошмар, хулиганьё и беспрерывное убийство.
Вот что это такое. Угу. Несмотря на фильм Девчата советские.
Здравствуйте. Здравствуйте. Ну, потом откроем.
Ладно, тут, ладно, да, тут из-за из-за шума на улице. Ну, коне микрофон плохо воспринимает это дела. У тебя меша, да?
Нет, вроде как не ты спала всё время? Ну да. Молодцом.
Нет, ну я так слышала немножко, да. Ну так текста я твоего не слышала. Я иногда слышала такую интонацию.
Я тебе и так очертила. Ты понимала, что ты говоришь? Ну да, понятно.
Ну вот и таких приключений очень много было. Я испытал, да. И главное такое ощущение уже потом, когда я увлёкся, ну, оккультизмом, так называемым эзотеризмом, начал уже лет 18 почитывать хорошие, умные книги на эту тему, узнал французские, немецкие и так далее, меня произло, что это всё не имеет ни малейшего отношения к реальному опыту, вообще никакого.
То есть, говоря проще, что так называемый потусторонний мир, который видишь сам, о нём ни в одной книжке не прочитаешь вообще абсолютно. И и это, я думаю, можно сделать два вывода. Либо так называемый потусторон мир настолько субъективен, что каждый, можно сказать так, видит свой мир.
Да. Более того, что каждый человек здесь толчётся как прихожий вот в этом а потом уже идёт туда, но он только видит сам либо либо авторы этих книг вообще об этом не имеют никакого понятия. Потом я правда сразу понял по увлечению там чёрной фантастикой и прочими делами, кто знает, а кто не знает.
Например, я понимаю, что лавковцы это понимают, знают. Есть там какие-то совершенно чёткие черты, когда вот такую простую выдуху даже человека с богатой фантазией всегда очень легко отличить от подлинного опыта. Есть очень незаметные такие, но совершенно чёткие детали.
Милости в том смысле, что есть предчувствие этого. То есть то то, что у нас называется явлением или ты что хочешь? Торт.
Трт. Пойди чайник поставь тогда. Ладно.
Ладно. То, что у нас, то, что у нас называется явлением или по учёного по учёному в магии называется опорицией, это чувствуется. Ну так, если по времени, минуты за три всегда это чувствуется.
То есть человеку дан срок немножечко собраться. Угу. Причём чувствуется это абсолютно железно.
Вот просто в атмосфере вдруг потом видать, как а сердце начинается вот так. Нет, сердца нет, там другой момент. Вот, видимо, как уже в классической магии об этом много пишут, потому что вот наша эпидерма, наша кожа в 1.
000 раз чувствительнее всех наших органов, там глаз, уше. Это вот мы можем не услышать опасность, а она уже чувствует её. Угу.
И не то, чтобы вот как пишут обычные трафареты, что там мурашками покрылась кожа. Нет, она не мурашком. Тут как-то волоски встают немножечко на руке или на ноге.
Вот так как-то они начинают чуть-чуть шевелиться. И это уже понятно, что что-то не то происходит. Это даёт возможность, что ли, подготовиться как-то по-своему к этим делам всем.
И это, конечно, ох какой ёпнек какое-то ощущение. Ну вот и и допустим я потом уже прочитал Томаса Манна оккультные впечатления и подумал: "Боже мой, какая это всё ерунда по сравнению с реальностью". И действительно меня поразило это Томас Манзов встречался со знаменитым материалистом.
Материалистом в смысле материализации материализации опориции духа Шренком Ноцингом. Угу. Такой был очень знаменитый человек ээ в десятые, двадцатые, тридцатые годы в Германии.
И Томас Ман, вот у него есть оккультные впечатление, просто большая статья. И мне просто, я понимаю, что он там гениальный писатель и всё, но любой гениальный писатель остаётся очень наивным человеком, почти ребёнком. И вот так конец там, когда он описывает сеанс, когда появилась апориция или по нашему по нашему эктоплазма, а по вашему я не знаю как.
То есть когда медиум выделяет это существо, там было, значит, две женщины, которые Томас Ман описывает, которые, значит, держали носовые платки и дрались этими носовыми платками. Все сидели в ужасе, зрителей был чело. Вот это был сеанс специально устроенный для неверующих, которые как всегда орали, что это бред собачий.
Вот и конец Томасамана действительно смешной. Потом, говорит, они все удавились, но я, говорит, до сих пор не понимаю, почему остался висеть в воздухе носовой платок, и все зачаровано вот так смотрели. Он говорит, висел в воздухе просто.
Вот что значит материалистическое воспитание несчественных новых поколений. Я, говорит, боялся к нему взял подойти и взять его. И другие хотели подойти и взять.
Все боялись. Наконец сам хозяин Шнкнов подошёл и взял его. Просто Майринко описывает вообще гениальный сеанс в этом смысле.
Действительно, очень интересная. Когда проявилась какая-то девушка, там объяснила, когда она умерла, там лет 100 назад и так далее. Вот.
И он подошёл с ножницами, Майринг Густав написано сес, и отрезал пять волос у ней, но спросив у неё предварительное разрешение. И он сказал, что эта прядь волос у меня до сих пор ходится. А как вот вам кажется, я хотел задать вопрос, Майринг имел опыт на столе?
Я думаю, очень большой, безусловно. Тут вот действительно то же самое чувство, что, ну, вот как волосики на руках шевелятся, также чувствуешь писателей, кто из них чего. В этом смысле, поэтому, если учесть массу книг по Чёрной фантастике, то вот и тогда считаю, сейчас остаётся три-четыре имени.
Lovecft, ма лак, маринг и жанре. Вот я даже не знаю вещи. Эвер Ганс Эвер, да, Эвер, безусловно, к ним принадлежит.
И, конечно, в этом смысле человек настоящий в этом плане. Вот. Ну вот, вы знаете, кроме этих четырёх, все остальные очень сомнительные.
Очень сомнительные. А вот эти бабульки, они не использовали кровь, потому что всё время, как про магию, должна быть человеческая непременно кровь и так далее. Что-то такое было.
Это связано с вашим вопросом о Христе. помнило спросили. Понимаете, дело в том, что, насколько я понял, мировоззрение этих людей полностью отличается от приписываемых им всяких таких дел.
Я никогда не видел никакой крови, никогда и ничего. Хотя вот те операции они делали, которые я вам рассказывал, и почему они были серьёзно задействованы в девализме, потому что они могли вызывать ревенантов из могил. То есть вы это наблюдали там?
Да. Да, я наблюдал это. Причём так они мне объяснили, что, ну, это я уже интерпретирую, интерпретирую на нашем более современном языке.
Ну, как-то я их понял. Так что вот на кладбище, говорит, допустим, ну, ну, мы скажем так, 50 моло, говорит, живых не более трёх. Нет, не остальные говорят, всё, они они уже всё кон они уже покойники, говорит, покойные, как они объясняли, то есть покойный покойник, как я понял, которого вызвать уже нельзя, там нечем называть.
А с чем это вообще связано? Могло бы быть. В смысле?
Ну то почему вот одних можно, других, а вот это ихнее знание, и они никогда не поделятся ни с кем таким знанием. Кстати, что касается там есть такая, так сказать, прикладная магия, которой можно научиться, связанная с фильтрами, травами, птицами, камнями. Можно сделать перевораживающие напитки, можно всё, что угодно.
Вот такой пределах. Там зло своему врагу можно всегда сделать. А вот немотивированная агрессия с их стороны, вот вот вы говорили там это самое история, когда напала, да, это была мотивирована или это конкретно направлена инициаци?
Сейчас я говорю о людях, которые либо по наследству передали им силу, которая обладают ведьмовской силой. То есть это так называемая сила, которую, допустим, мать, умирая передаёт дочери. Без этой силы никогда, то есть не станешь ведьмой, хоть ты окончить три университета, это бесполезно.
Эта сила, ну, как-то немного напоминает то, что они орут там животномагнетизм и так далее. Только, как я понял, она во много в сотен раз сильнее. Говорят, они мучаются, ведьма, если не может передать она в последний вот момент умереть не они говорят, что нет, это нормально идёт.
Она просто силу уходит, как они говорили, силу. А вы задавали прямо такой вопрос? Да, задавал, конечно, потому что я был достаточно уже ведь до того, как с ними встретился, уже вполне был начитанный, дико увлекался всеми этими делами.
А это действительно, это традиция, то есть как бы других была ли традиция, в смысле в России в России вот то есть это было в Вологодской области. Могло ли быть то же самое там в Архангельской, допустим? говорят, что да, весь север этим охвачен именно потому, что племена, которые там жили далеко до даже до Рюрика и прочих таких дел, они, собственно, другой жизни не знали.
Это то, что историки называют первобытно общинным строем. То есть и вот всеки, а вот сами техники непосредственно они похожи, да, на а вы им их не спрашивали вот все эти, ну, так сказать, креше такие: "Ну, мол, душу ты продала, а потом он тебя душу твою заберёт, а если продала, значит, он тебе будет подчиняться в это время". Ну вот это вся такая фауст.
Насколько насколько я знаю, они вообще понятно не имеют. То есть в каком смысле, я хочу сказать, не имеют. Они этим наслышаны, и священники им все уши пробунили про эту хрень.
Но к христианству другое отношение, не такое, как ээ как здесь. Христос просто один из богов языческого пантиона. Никакого акцента, что он там главный или какой-то ещё.
Если её священник будет запугивать этим делом, она, если вообще соизволит род раскрытие, но скажет примерно так, что я пойду к Макаш, к матушке Макаш или ещё у них масса этих самых, которые главнее вашего или которая главнее вашего. И уж как она мне скажет, так я и поступлю. Это приводит батюшку в дикое бешенство.
Если батюшка глупый, а большинство из них не блестают ум, и они начинают яростно доказывать, что Христос - это единый Бог. Ну и вот всякую свою эту чушь доказывает бесконечно, которые не производят на ведьм, насколько я понимаю, никакого впечатления вообще. То есть они отмахиваются от теологии как от ненужного им знания.
Примерно я спросил там у бабки: "А чего у тебя с электричествотом? Чего? какие-то там дела.
Да нет, говорит, просто оно мешает нам в занятиях. Это мёртвый свет, говорит, нам нужна свечка. Не потому, что электричество плохо или хорошо.
Нет, говорит, нам всё равно просто. То есть там в отличие от книжных таких вот всяких рассказов про везьм и так далее, они отличаются необычайным равнодушием к внешнему миру. То есть, а вот у них нет этого там, так сказать, погибну вот самого вот этого прессинга, под которым живёт, скажем, человек христианской.
Дело в том, что они живут в языческом мире, а языческий мир никакого понятия о смерти вообще не имеет. Я не знаю, что это такое. Когда они вызывают ревенатов, это гораздо менее драматично, чем у людей, воспитанных христианской традицией, точнее, выдела христианское, что это кошмар, надо вызвать мертвеца и так далее.
У них нет понятия мертвец. Тот, кто там лежит, у них так то ли думает, пошёл пошёл под землю подумать. Угу.
Это так они прямо им говорят, да, они так говорят. Так им скажут, что это самое баба Тося там одна была. Так что же он будет думать?
Сколько же он 5 лет будет думать? Нет, он она она не знает такого времени часов. То есть знает, что они есть, но не обращает внимания на это дело.
А смотрит на Луну, там на звёзды, говорит, что вот когда та звезда, они же не знают названия, он пройдёт туда, да, да, тогда его можно будет вызвать и спросить, сколько ты вот будешь думать ещё. А вы у них не спрашивам? Потом потом они приходят его звать: "А могила-то пустая".
Всё, говорит, ушёл, ушёл. Нет, говорит, больше сюда не вернётся. Полежал, подумал и ушёл.
А скажите вот интерес у них к этому, они просто не могут иначе или есть какой-то, ну, энергетическая подпика, грубо говоря, таким современным языком? Что они как вот жить именно в этом мире? То есть они могут иначе в другом жить?
Думаю, что или нет? А у них не спрашивали, вот что будет с тобой, мо после смерти там? Я же вам объяснил, что у них нет это.
Ну, всё равно в любом случае, что какая-то субстанция, они воспринимают то, что у нас вот душой называется. Нет. Единственное, что вот для нас позитивного по нашей логике, что тоже пойду в домовину.
Домовина всегда стоит. Она у ней днём лежит, и чего хочет, и ест там в этой домовине своей. Ну а потом, говорит, её её зароют и там подумаю.
Угу. А уж потом пойду, куда мне скажут. Но никогда они не говорят, кто им скажет и и что.
Вот это нет. Нико. А вот эти вот это примерно они очень похожи на цыган в этом смысле, которые тоже никогда не скажут про своих начальников ничего баронов там, всяких герцогов, которые у них всегда есть.
То же самое эти ведьмы, они никогда не скажут, кто и кто и что им был. Ну этот субъект, так сказать, или что-то оно присутствует, да, так вот подспудно как бы что-то есть там нечто. Это вот у Лавкрафта, когда там море уходит, вот у этих бабок, у них это висело в воздухе общения с вами, что всё-таки есть что-то, которое скажет, так сказать, потом ничего этого у неё висело.
Это абсолютно тривиальные бабки. Они просто вот живут в своём мире. Для нас это также странно, но вот мы приедем на страшные сломанного острова, и там совершенно тривиальный малый будет поджаривать другого своего дружка и есть его.
И когда вы скажете, что это вот как-то вроде и неудобно и всё, он просто на вас посмотрит. А как это? Почему это?
Трудно вот что сказать, что это просто мир совершенно не похожий на наш полностью. Он очень спокойный. Угу.
У них нет вот этого вот тоска, как нет, нет, нет. Они вообще этого не знают. Это всё уже литературные домыслы людей, которых, насколько я понимаю, я даже не уверен, что Гоголь общался с такими.
Угу. Несмотря на Я думаю, что, допустим, рассказ Вий, он просто создан его гением совершенно. То есть он просто совершенно гениальный автор.
Я не уверен, что он не могу правда сказать, подлинность его опыта трудно сказать очень. То есть тут вытрудняетесь, да? Чёрная фантастика русская не поддаётся.
Не поддаётся. Потому что, допустим, читая рассказкие помещика, можно понять, что он ел все эти арбузы солёные и прочую хрень. А что касается Вия, по всей логике этого быть не могло.
По всей логике по стороннего мира такого не бывает. Но то, что я считаю, что такого не бывает, это полная чепуха. Потому что порицы, которые там появляются, они каждому человеку появляются по-разному совершенно.
Кроме этих ведьм, то есть, так сказать, людей профессиональных, которые уже там всё знают хорошо и у которых этносы расписаны. Не только этносы, а там всякие вот существа, которые там живут. Она никогда не перепутает русалку с полудницейски кимрой.
Она всегда знает. То есть это имеется в виду те племена, среди которых они живут. Это другое дело, что нам всё едино.
Нам, кроме, допустим, кладбище не вызывает ни малейших эмоций. Она приходит на кладбище, ну, как, я не знаю, вот бабки собираются на лавочке, для неё это там нет ни малейшего, ни страха, ничего. И действительно, когда у неё ночует ревина под одеялом, это для неё такой же гость, как вот я пришёл, там можно мне у вас переночевать.
Они не делают разницу. То есть для нас и для нашего мышления это настолько трудно. Почему?
Потому что мы действительно мы видим всё отдельно. Вот живой человек, вот человек к гробу, это самое, вот это, допустим, Дрост, а вот это, допустим, Малиновка. У них нет такого видения мира.
У них они это называют какими-то своими словами. И когда приманивают птицу, например, поднимают руку, лесной, птица к ней садится, она чего там просто шепчет про себя и всё. И да, конечно, у них есть свой язык.
Это да. И язык этот построен не нелогическим способом. То есть там структуральную систему, видимо, невозможно определить, потому что там иногда входят осмысленные слоги, иногда слова.
В основном одна сложная, иногда это самое корень, они называют просто рени. Рениь. Ну вот когда эта бабка шамтрин, то и не поймёшь, чего там.
Или то же самое они птицы называют. И камни у них все знакомые в лесу. Они их очень уважительно именуют как-то по имени отчества выкланяются всегда и что-то кладут на камень.
Творог там какой-нибудь пирожок, вещь что-нибудь. Вот говорят, что вот он это любит и и но называют так имя, отчество, что хрен там разберёшь, собственно, как его зовут. Ну, типа там Борисович, вот он очень уважает пирожки с зелёным луком.
Они вот вам хотели передать это? Нет, не хотели. Потому что это знание сугубо женское.
Вот так. А мужская традиция тоже, соответственно, была, да? Мужская традиция, насколько я понимаю, нет.
Здесь никогда не было. А, собственно, почему можно назвать эту страну матриархальной не из-за этой чепухи, что там оголтилае дуры рвутся к эмансипацией к власти. Это всё семечки и чепуха.
Даже не семечки, а от них шуха. понимаеш именно потому что магическая традиция совершенно женская, наверное, мужская есть, но я так думаю, что они у них скореных побегушках там находятся. Угу.
Вот и знают они вот большая область, вот и дальше Архангельская, до Уральских гор вся у них знакомая. То есть они знают все, кто там, кто там ихние товарки были расположены, и с ними общаются. Как, я не знаю.
Угу. Но общение реальное, да, да. Это, так сказать, вот эти женские субстанции, которые нам видятся как люди, я совсем не был убеждён, что эти бабки, они вообще люди.
Угу. Я вот перетрухал, когда это самое, вдруг почувствовал, что там ничего человеческого-то вообще-то не было. Угу.
А особенно их общение с петухом, который их понимал просто так. И он был там у них типа директора. В общем, был петух обычно как петух с курами там кайфовал днём, а потом он к ним приходил вот клевать зёрна на столе.
И они по тем следам, которые выклеванные зёрна остались, записывали. Они гранати-то не знали. Ну просто брали.
У них был, по-моему, единственный карандаш, по-моему, какой какой же он был. Ну вот этот чернильный что ли карандаш назывался. Такой жуткий огрызок.
Они по нему, казалось бы, совершенно дикие какие-то, как там, дети оставляют вот эти вот. Но это были не рисунки, потому что они с этими своими записочками ходили чёрт и плавали чёрти куда. И всё с ними, с ними это самое.
Вот. А начальник так он был вроде то ли главного географа этот петух, то ли чёрт знает, какой должность он исполнял. А они ели, что-то пили.
Вы это наблюдали? Вот как тень строился? И им это было, в общем, всё подряд, хотя пили они, я знаю, они могли всё, что угодно, но пили в основном настоянную на полнолуние воде воду.
Они она у них в таких довольно больших кувшинах стояла. И как я помню, два кувшина было таких. Они её набирали на озере вот полнолуние.
И что-то тоже шептали над этой водой. Вот. А, простите, вот это вот то, что вы говорите, они знали вот всех до Урала, они встречались, наверное, вот каким-то образом.
Вот это я не знаю. Просто потом очень долго путём разных размышлений над ихними разговорами и упоминания имён, потом я понял, что они вот эту область превосходно знают и знают знают всё до Северной Двины. И так я понял, что у них примерно такой вот ареал был.
их деятельности. То есть они знают тех матерей, условно говоря, которые там царствуют. Угу.
Вот. Но там же вот даже совершенно этнически разные народы. Может быть, может быть они для нас этнически разные, а для них это нет.
У них есть этносы, но они по-другому по-другому принципу они разделены все. И поэтому совершенно иногда бывает непонятно, как как и почему они всё это знают. Они не знают только одного.
Они никогда не знали Савдепа. И вот Сталина они слышали, но так только из пересуд на деревне. Про войну они ничего не знали.
Я говорю, что это был пятьдесят третий пятьдесят четвёртый год я был. И они вообще не слышали ничего про войну. Вот Ленина просто не знают.
А какая власть, вы говорите? Да они не знают. Они и в России ничего не знали.
У них совершенно вот другая просто жизнь. Но эта жизнь ээ равноду, можно сказать так, довольно равнодушно входит вот в эту жизнь. Угу.
Потому что они очень незлобилые, да? стят только, когда над ними смеются и или когда чего-то такое, когда не дай бог на Деревенский это знают, потому что пару раз они устраивали, как я понял, двадцатые годы ещё было под большевистской пропагандой, и они, значит, их пытались как-то перевоспитать. Там Легбес туда пришёл и вызвали вот мне эта тётя Тося рассказывала, что её мать и её мать вызвали в этот легбес.
Это это одна из ведьм. Да, да, да. Одна из ведьм вызвали в этот легбес учить грамоте, красному флагу и прочей ихней хрени.
Ну вот она ничего не поняла, конечно, и её там, значит, стали рассказывать, что недостойно жить в доме. Сволочью ходил лес. отняли дома и всё отняли.
Ну вот и как я понял, потом все эти легбизники очень долго и мучительно умирали все. Вот. И поскольку это были передовые люди, то вызывали врачей на них.
И вроде врачи половина померли, а половина просто удрали без задних ног, чтобы это самое. И после этого уже даже пьянь деревенская всегда обходила их страну. А мужия у них когда-то были там дела вообще как к мужчинам от Нет.
Мужей у них, как правило, нет. У них есть случайные любовники, от которых они и то у них это всё рассчитано. В какую пору надо, чтобы была дочка, чтобы дочке передать.
то, что бывает, когда сыновь, они вообще на них не реагируют никак. Или, как я узнал, там, ну, примерно из 100 сыновей, допустим, два села, три села, в делах годятся не более двух-трёх. Ну, так в ихнее дело.
Это какие-то мрачные парни, которые прикидываются полными дурачками совершенно. В армию их не берут. Их никуда не берут.
И савдепах тут же пихают дурдома и свои воспитательные какие-то колонии для малолетних. И, видимо, их научают, как себя вести, потому что их очень быстро отпускают отовсюду. Либо эти ребята кое-что и знают, и понимают.
Но мужское знание в колдовстве очень ограничено на Руси именно. Угу. Вот это не Африка и не Центральная Америка, где там есть ребята очень капитальные.
Вот. А здесь именно и да и в Западной Европе были, конечно, люди какие надо. Это всё понятно.
А здесь мужское колдовство очень мало раз. Здесь есть мужчины употребляют на такое какую-то знахарство, они хорошо знают медицину, вот всякие такие дела, но где, например, нужно глубокое лечение, когда к ним приходят и говорят, что вот там помоги бабусе гангрена, они хотят ногу отрезать, они это в смысле солдат. то вот за это дело берётся уже бабка.
С этим мужчина никак не справится. То есть спасти эту ногу так, чтобы ходил, как раньше. Это это уже дело особое.
Они никого не допускают. Лечат они абсолютно от всего совершенно. Для для них нет.
Они правда вот долго спрашивают и спрашивают: "Ну а чего тебе? Тот орёт смерти, они ничего не понимают про смерть, но говорит: "Тебе что, в домовине не хочется лежать? " Так там хорошо, говорт, что там лучше, чем здесь-то.
Ну и когда наконец тот орёт: "Помоги спасти от смерти". Бабка, по-моему, довольна нехотя это делает не почему-нибудь, а потому что она не понимает, почему там хуже, чем здесь. Вот.
И, понимаете, от этого их нельзя выучить рациональными доводами, доказать им на бумаге, что это есть то, а это есть всё. Потому что, во-первых, во всём магическом мире не принято задавать вопросов. Они не понимают, что такое вопросительный знак.
Спросишь ли: "Бабка, веришь ли ты в Христа? " А вы им задавали такие вопросы? Да нет, потому что я всё-таки себя надеждой, что я чуть поумнее.
чем-то область была вся целиком взята, я имею в виду мужскующе. Ну, конечно, они такие глупости не делал, а какие-то всё равно связанные с нашим миром вот вопросы им задавали. А так какие?
Ну вот в чём дело, я понимаю, дело в том, что между населением, скажем так, магиче магического пространства и нашим миром есть полно всяких каких-то таких толмачей, посредников. То, что у нас называют пророческие люди. Сами они никогда никакими пророчествами не занимаются.
никогда плохого никогда не предсказывают ни отдельному чекувани, не касательно всей страны или мира. То есть это надо резко отличать от христианской традиции э плохих предсказаний, основное, допустим, на Апокалипсисе таких делах. И там это свойственно религиозным людям, они не религиозные совершенно.
А если религиозны, то правда как со вседание. Там ни черта не доберёшься до ихнего начальства. Это бесполезно вообще.
А вот вы сказали, их не пускали в церковь. А что, они пытались туда зайти как-то или что? Они пытались там дело в том, что в той вот области, где я был, они Христа посчитали наряду примерно с десятью ещё своими божествами.
И также, как они ходили к валунам, там Макар Семёнович, у них там был какой-то волонт, котором они пирожки-то носили, они точно также ходили к Хресту проведать просто и тоже приносили ему вот прямо вот так. Почему ни в какие-то заповеданные из них праздники они просто она несёт там.
