Продолжая нашу с вами любимую тему американо-российских отношений, партнёрство между Дональдом Трампом и Владимиром Путиным. А Михаилвич, меня поразил Стив Утков, хотя казалось бы, да, уже мы с ним хорошо знакомы, а он аэ он сообщил, что у него нет основания не доверять Путину. Значит, вот в контексте в контексте предоставления российской стороной иранской стороне разведных.
Дональд Трамп буквально на днях отмахнулся от вопроса об этом, хотя увагтон пост очень хорошая репутация и подтверждённые источники, тем не менее он отмахнулся от вопроса от этого об этом, сказав: "Плохой вопрос, вообще нам не до этого". При этом мы понимаем, что если действительно Россия предоставляет Ирану разведданные об объектах американских на Ближнем Востоке, это значит, что, в принципе, Россия принимала участие в убийстве американских военнослужащих, да? А и это плохой вопрос, несомненно.
А потому что сейчас продолжаются контакты между Путиным и Трампом. У них был звонок, а Уитков говорит: "Путин отрицает, российская страна отрицает сотрудничество с Ираном, а нам нет оснований ему не доверять". При этом Аракчи, министр иностранных дел Ирана 2 дня назад говорит: "Да, мы продолжаем с ними работать.
Мы всегда с ними сотрудничали и сейчас сотрудничаем, фактически подтверждая". В общем, что вы думаете про вот это? У нас нет основания не доверять.
Кать, не любите, когда вам в глаза врут? Не, не люблю, честно. Любите?
А надо бы привыкнуть. Современный мир вот такой вот прямо вот врут в глаза. И и что?
А, ну вы сами подумайте. Ну вот скажет он: "Да, Путин такая сволочь". поставляет информацию Ирану.
Действительно, много он информации поставить не может. Мы видим, что у них со спутниковой группировкой не так уж хорошо. Ни у Ирана, которого, по-моему, вообще нет, ни у России, которая, так сказать, старлинки заместить не может.
Но тем не менее какую-то информацию поставляет. Ну да, ГРУ принимает участие в таргетировании э американских военнослужащих как целей. и вроде бы даже использует свою сеть для того, чтобы этих американских военнослужащих на них совершались нападения.
А вот скажет он это. А дальше что? Вот он сказал и а дальше я слабый, я ничего не могу сделать.
Я президент Соединённых Штатов Америки, ничего не могу сделать, потому что атаковать атаковать Путина я не могу, потому что это ядерная держава. А все санкции, которые только можно, я ввёл. А теперь мне надо снять потому значительную часть, потому что мои союзники говорят, что парень, ты нас втянул в войну, а у нас цены на нефть сейчас безумные будут, и, пожалуйста, давай чего-нибудь с этим сделаем.
Да. А что я могу сделать-то? Ничего.
То есть мне надо Подожди, а почему почему все санкции, которые только возможны, он ввёл? То есть ведь ведь считается, и это казалось таким общим местом, что были возможности и всё ещё есть возможности настоящее давление применить против Путина. Ну и что, что у него ядерное оружие?
Слушайте, я когда вот это вот слышаю по поводу того, что есть возможность применить настоящее, это все говорят, ну вы же сами это слышали в Мюнхене. Вы слышали это наверняка, но тысячу раз. Я все эти благоглупости слышал действительно много раз.
Россия поставляет на мировой рынок, а порядка 7 млн баррелей. Вы готовы снять 7 млн баррелей с, э, мирового рынка? Ну, сейчас я не знаю, мне всё равно.
Сейс не обсужда сейчас сейчас даже не обсуждается. Я вам ещё раз говорю, война Судного дня 6 млн в барле мировой нефтяной шок. Вы готовы 7 млн снять?
Нет, не готовы. Значит, для того, чтобы снять 7 млн, вы должны что сделать? Вы должны либо, а, раскачать месторождения Венесуэли, они дорогостоящие, потому что там очень тяжёлая нефть, да?
Либо вы должны договориться с Ираном, потому что только у Ирана есть свободные мощности, которые можно было бы задействовать, и на это надо потратить какое-то время, чтобы Иран их раскачал. А что вы ещё можете сделать? 7 млн баррелей.
вы с рынка снять не можете. Значит, всё, что может сделать Трамп, и он это делал до начала этой войны, он путём санкций увеличивал маржу. Увеличивал маржу на российскую нефть.
Вот это максимум. Но здесь у вас тоже есть ограничитель. Даже если ты ты можешь убедить Индию, а до начала войны Трамп убедил Индию ограничить закупки российской нефти, у тебя всё равно остаётся Китай, который говорит: "Слышишь, дорогой президент в Соединённых Штатах, во-первых, ты нам не друг".
Во-вторых, с какого ляду мы будем терять возможность покупать нефть дёшево? Мы её, конечно, будем покупать, покупать дёшево, покуда можем. Да.
Угу. И поставлять России мы будем всё. Если тебе не нравится, ну, так сказать, можешь поскакать на одной ножке, ну или ещё что-нибудь поделать.
И понятно, что ни один лидер крупной страны, уж тем более такой человек, как Трамп, не хочет показать свою слабость. Поэтому что ему остаётся делать? Словами Виткофа говорить: "Да, ничего не происходит".
Да, мы мы продолжаем доверять России, но звучит-то, конечно, довольно довольно довольно чудо. Он не с вами разговаривает, он разговаривает со своим электоратом. Его электорат, ну, как бы А я бы хотела к другой теме перейти.
Сейчас очень волнует эта история большое число россиян, если не всех, можно, наверное, даже так обобщить. глушит интернет. В Москве даже привыкший, казалось бы, к тому, что не долетает до неё большинство ограничений проблем.
Я имею в виду в бытовом смысле, естественно, в Москве ощутили серьёзные трудности с интернетом. Несколько дней уже глушат мобильный интернет. Это это коснулось всего бытовых вещей, там Яндекс-карты, такси, заказ еды, да, вообще всё всё встало как будто, ну или, по крайней мере, стало сложнее даже.
Вайлберис терминалы не работают. Михаил Борисович. И с одной стороны я вижу много злорадных комментариев, что вот наконец-то ощутили на себе, идёт война и и вы должны это тоже почувствовать.
С другой стороны, а хотелось бы всё-таки поговорить о том, зачем, вот если всерьёз поговорить о том, зачем российская власть это делает и не опасаются ли они, аэ, не опасаются ли они всё-таки народного гнева, потому что это то, вот интернет - это то привычное нечто, та привычная часть жизни, без которой абсолютное большинство россиян из себя не представляют. Э, ну, во-первых, я хотел завершить предыдущий вопрос. Я могу, к сожалению, я должен сказать, что современный мир таков, что, э, вот он вернулся назад от того, что было в последние, может быть, 50-70 лет.
Угу. Когда можно было все вопросы решать за столом переговоров. Сейчас мы вернулись на кристаллический фундамент.
Кристаллический фундамент - это сила. И если у тебя нет готовности применять силы, не потому, что у тебя там нет оружия или нет армии, а потому что ты боишься потерь. У тебя слишком высока чувствительность потери.
У тебя слишком дорога стоимость человеческой жизни. А вот так вот, да, плохие слова. стоимость человеческой жизни может быть слишком высока, то ты по определению проигрываешь тому, у кого стоимость человеческой жизни ниже.
И в этом в этом базовая проблема Запада сегодня во взаимоотношениях с такими режимами, как иранский и российский. Теперь то, что проделывает Путин, а, и те проблемы на самом деле, которые есть у Ирана, то же самое. Он то, что он уже сделал, и то боюсь, что с этим уже ничего не поделаешь.
Путин опустил Россию, опустил перспективы России из того, что мы могли в течение 20 лет стать страной, где применяются самые современные технологии и разрабатываются, может быть, чуть позже, но и разрабатываются самые современные технологии в то, что в течение ближайших двадцати, а может быть даже и 40 лет мы будем скользить вниз по уровню технологического развития. Вот это уже произошло. С этим уже ничего не сделаешь.
Можно чуть-чуть поджать срок, если после Путина вести более разумную политику. Но с этим уже ничего не сделаешь. Началась холодная война.
В рамках этой холодной войны наш союзник Китай не готов поставлять технологии, потому что мы для него конкурент. А страны Запада, которые не конкури не не конкурируют с нами на этом рынке, не готовы поставлять эти технологии, потому что они понимают, что эти технологии могут быть применены против них. И это на ближайшие 20 лет с гарантией.
Это значит, что российская молодёжь, которая самая вот та её самая развитая часть, самая амбициозная, которая хочет быть на передовых рубежах науки, а не повторять, э, какие-то достижения в России, то не все, потому что все повторять не получается. Технологический разрыв слишком большой, им всем придётся уезжать. И вот этот вот провал с интернетом, я честно скажу, я не понимаю, на кой ляд эти вот ребята это вот сейчас устроили.
То есть я понимаю, а зачем они это сделали с с военно-политической точки зрения. А с одной стороны, так сказать, это осложняет применение дронов, чтобы мы не говорили, не делает невозможным, но осложняет. А с другой стороны, они таким образом готовятся к выборам, которые для них, тем не менее являются вопросом таким достаточно, а существенным, потому что они протесты, протесты они все живут вчерашним днём.
Они помнят, что было в Белоруссии, и они боятся, что то же самое будет в России. Но я, как и вы, считаю, что бывают ситуации, и вот сейчас мы на Ближнем Востоке это, возможно, видим, когда лекарство хуже болезни. Угу.
И вот это вот применение вот этих вот, так сказать, мер к интернету может привести к тому, именно чего они больше всего боятся. Вот. Но глобально надо заметить, что это напоминание россиянам, что вот на базе всех тех выигрыше и всего того похлопывания себя ластами по животу, которое возникло в связи с тем, какие мы сильные, так сказать, от нас все зависят, а есть вот эти вот минусы стратегические, что следующее поколение, если у вас родился ребёнок, который умненький, который амбициозненький, который хочет ээ, заниматься там, я не знаю, биотехом или там, я не знаю, искусственным интеллектом на самом высоком уровне современной науки, ему однозначно придётся уехать.
Вот это Путин вашему поколению и поколению, которое на одно моложе вас, гарантированно обеспечил. Продолжая нашу с вами любимую тему американо-российских отношений, партнёрство между Дональдом Трампом и Владимиром Путиным. А Михаилвич, меня поразил Стив Утков, хотя казалось бы, да, уже мы с ним хорошо знакомы, а он аэ он сообщил, что у него нет основания не доверять Путину.
Значит, вот в контексте в контексте предоставления российской стороной иранской стороне разведных. Дональд Трамп буквально на днях отмахнулся от вопроса об этом, хотя увагтон пост очень хорошая репутация и подтверждённые источники, тем не менее он отмахнулся от вопроса от этого об этом, сказав: "Плохой вопрос, вообще нам не до этого". При этом мы понимаем, что если действительно Россия предоставляет Ирану разведданные об объектах американских на Ближнем Востоке, это значит, что, в принципе, Россия принимала участие в убийстве американских военнослужащих, да?
А и это плохой вопрос, несомненно. А потому что сейчас продолжаются контакты между Путиным и Трампом. У них был звонок, а Уитков говорит: "Путин отрицает, российская страна отрицает сотрудничество с Ираном, а нам нет оснований ему не доверять".
При этом Аракчи, министр иностранных дел Ирана 2 дня назад говорит: "Да, мы продолжаем с ними работать. Мы всегда с ними сотрудничали и сейчас сотрудничаем, фактически подтверждая". В общем, что вы думаете про вот это?
У нас нет основания не доверять. Кать, не любите, когда вам в глаза врут? Не, не люблю, честно.
Любите? А надо бы привыкнуть. Современный мир вот такой вот прямо вот врут в глаза.
И и что? А, ну вы сами подумайте. Ну вот скажет он: "Да, Путин такая сволочь".
поставляет информацию Ирану. Действительно, много он информации поставить не может. Мы видим, что у них со спутниковой группировкой не так уж хорошо.
Ни у Ирана, которого, по-моему, вообще нет, ни у России, которая, так сказать, старлинки заместить не может. Но тем не менее какую-то информацию поставляет. Ну да, ГРУ принимает участие в таргетировании э американских военнослужащих как целей.
и вроде бы даже использует свою сеть для того, чтобы этих американских военнослужащих на них совершались нападения. А вот скажет он это. А дальше что?
Вот он сказал и а дальше я слабый, я ничего не могу сделать. Я президент Соединённых Штатов Америки, ничего не могу сделать, потому что атаковать атаковать Путина я не могу, потому что это ядерная держава. А все санкции, которые только можно, я ввёл.
А теперь мне надо снять потому значительную часть, потому что мои союзники говорят, что парень, ты нас втянул в войну, а у нас цены на нефть сейчас безумные будут, и, пожалуйста, давай чего-нибудь с этим сделаем. Да. А что я могу сделать-то?
Ничего. То есть мне надо Подожди, а почему почему все санкции, которые только возможны, он ввёл? То есть ведь ведь считается, и это казалось таким общим местом, что были возможности и всё ещё есть возможности настоящее давление применить против Путина.
Ну и что, что у него ядерное оружие? Слушайте, я когда вот это вот слышаю по поводу того, что есть возможность применить настоящее, это все говорят, ну вы же сами это слышали в Мюнхене. Вы слышали это наверняка, но тысячу раз.
Я все эти благоглупости слышал действительно много раз. Россия поставляет на мировой рынок, а порядка 7 млн баррелей. Вы готовы снять 7 млн баррелей с, э, мирового рынка?
Ну, сейчас я не знаю, мне всё равно. Сейс не обсужда сейчас сейчас даже не обсуждается. Я вам ещё раз говорю, война Судного дня 6 млн в барле мировой нефтяной шок.
Вы готовы 7 млн снять? Нет, не готовы. Значит, для того, чтобы снять 7 млн, вы должны что сделать?
Вы должны либо, а, раскачать месторождения Венесуэли, они дорогостоящие, потому что там очень тяжёлая нефть, да? Либо вы должны договориться с Ираном, потому что только у Ирана есть свободные мощности, которые можно было бы задействовать, и на это надо потратить какое-то время, чтобы Иран их раскачал. А что вы ещё можете сделать?
7 млн баррелей. вы с рынка снять не можете. Значит, всё, что может сделать Трамп, и он это делал до начала этой войны, он путём санкций увеличивал маржу.
Увеличивал маржу на российскую нефть. Вот это максимум. Но здесь у вас тоже есть ограничитель.
Даже если ты ты можешь убедить Индию, а до начала войны Трамп убедил Индию ограничить закупки российской нефти, у тебя всё равно остаётся Китай, который говорит: "Слышишь, дорогой президент в Соединённых Штатах, во-первых, ты нам не друг". Во-вторых, с какого ляду мы будем терять возможность покупать нефть дёшево? Мы её, конечно, будем покупать, покупать дёшево, покуда можем.
Да. Угу. И поставлять России мы будем всё.
Если тебе не нравится, ну, так сказать, можешь поскакать на одной ножке, ну или ещё что-нибудь поделать. И понятно, что ни один лидер крупной страны, уж тем более такой человек, как Трамп, не хочет показать свою слабость. Поэтому что ему остаётся делать?
Словами Виткофа говорить: "Да, ничего не происходит". Да, мы мы продолжаем доверять России, но звучит-то, конечно, довольно довольно довольно чудо. Он не с вами разговаривает, он разговаривает со своим электоратом.
Его электорат, ну, как бы А я бы хотела к другой теме перейти. Сейчас очень волнует эта история большое число россиян, если не всех, можно, наверное, даже так обобщить. глушит интернет.
В Москве даже привыкший, казалось бы, к тому, что не долетает до неё большинство ограничений проблем. Я имею в виду в бытовом смысле, естественно, в Москве ощутили серьёзные трудности с интернетом. Несколько дней уже глушат мобильный интернет.
Это это коснулось всего бытовых вещей, там Яндекс-карты, такси, заказ еды, да, вообще всё всё встало как будто, ну или, по крайней мере, стало сложнее даже. Вайлберис терминалы не работают. Михаил Борисович.
И с одной стороны я вижу много злорадных комментариев, что вот наконец-то ощутили на себе, идёт война и и вы должны это тоже почувствовать. С другой стороны, а хотелось бы всё-таки поговорить о том, зачем, вот если всерьёз поговорить о том, зачем российская власть это делает и не опасаются ли они, аэ, не опасаются ли они всё-таки народного гнева, потому что это то, вот интернет - это то привычное нечто, та привычная часть жизни, без которой абсолютное большинство россиян из себя не представляют. Э, ну, во-первых, я хотел завершить предыдущий вопрос.
Я могу, к сожалению, я должен сказать, что современный мир таков, что, э, вот он вернулся назад от того, что было в последние, может быть, 50-70 лет. Угу. Когда можно было все вопросы решать за столом переговоров.
Сейчас мы вернулись на кристаллический фундамент. Кристаллический фундамент - это сила. И если у тебя нет готовности применять силы, не потому, что у тебя там нет оружия или нет армии, а потому что ты боишься потерь.
У тебя слишком высока чувствительность потери. У тебя слишком дорога стоимость человеческой жизни. А вот так вот, да, плохие слова.
стоимость человеческой жизни может быть слишком высока, то ты по определению проигрываешь тому, у кого стоимость человеческой жизни ниже. И в этом в этом базовая проблема Запада сегодня во взаимоотношениях с такими режимами, как иранский и российский. Теперь то, что проделывает Путин, а, и те проблемы на самом деле, которые есть у Ирана, то же самое.
Он то, что он уже сделал, и то боюсь, что с этим уже ничего не поделаешь. Путин опустил Россию, опустил перспективы России из того, что мы могли в течение 20 лет стать страной, где применяются самые современные технологии и разрабатываются, может быть, чуть позже, но и разрабатываются самые современные технологии в то, что в течение ближайших двадцати, а может быть даже и 40 лет мы будем скользить вниз по уровню технологического развития. Вот это уже произошло.
С этим уже ничего не сделаешь. Можно чуть-чуть поджать срок, если после Путина вести более разумную политику. Но с этим уже ничего не сделаешь.
Началась холодная война. В рамках этой холодной войны наш союзник Китай не готов поставлять технологии, потому что мы для него конкурент. А страны Запада, которые не конкури не не конкурируют с нами на этом рынке, не готовы поставлять эти технологии, потому что они понимают, что эти технологии могут быть применены против них.
И это на ближайшие 20 лет с гарантией. Это значит, что российская молодёжь, которая самая вот та её самая развитая часть, самая амбициозная, которая хочет быть на передовых рубежах науки, а не повторять, э, какие-то достижения в России, то не все, потому что все повторять не получается. Технологический разрыв слишком большой, им всем придётся уезжать.
И вот этот вот провал с интернетом, я честно скажу, я не понимаю, на кой ляд эти вот ребята это вот сейчас устроили. То есть я понимаю, а зачем они это сделали с с военно-политической точки зрения. А с одной стороны, так сказать, это осложняет применение дронов, чтобы мы не говорили, не делает невозможным, но осложняет.
А с другой стороны, они таким образом готовятся к выборам, которые для них, тем не менее являются вопросом таким достаточно, а существенным, потому что они протесты, протесты они все живут вчерашним днём. Они помнят, что было в Белоруссии, и они боятся, что то же самое будет в России. Но я, как и вы, считаю, что бывают ситуации, и вот сейчас мы на Ближнем Востоке это, возможно, видим, когда лекарство хуже болезни.
Угу. И вот это вот применение вот этих вот, так сказать, мер к интернету может привести к тому, именно чего они больше всего боятся. Вот.
Но глобально надо заметить, что это напоминание россиянам, что вот на базе всех тех выигрыше и всего того похлопывания себя ластами по животу, которое возникло в связи с тем, какие мы сильные, так сказать, от нас все зависят, а есть вот эти вот минусы стратегические, что следующее поколение, если у вас родился ребёнок, который умненький, который амбициозненький, который хочет ээ, заниматься там, я не знаю, биотехом или там, я не знаю, искусственным интеллектом на самом высоком уровне современной науки, ему однозначно придётся уехать. Вот это Путин вашему поколению и поколению, которое на одно моложе вас, гарантированно обеспечил.
