Искусственный интеллект vs Филология | Николай Жаринов и Арсений Дежуров подкаст о литературе

Правду или нет говорит искусственный интеллект. Он выдаст нам знания, но человек решает, стоит верить этому или нет. Как будто бы достоверная информация всё меньше и меньше. Теперь человека начинает формировать искусственный интеллект. Ещё не так давно какой-то японский мальчик свёл счёта с жизнью от того, что у него околел домогочи. Тамогочи. А теперь-то каково? Так это будет эпидемия. Если у человека не будет в жизни литературы, он спокойно проживёт свою жизнь. Вопрос, насколько осмысленно он сможет это прожить? Вообще говоря, страшные слова про инсутературу нужна для удовольствия. Есть ли такие произведения, которые не нужны в школьной программе? Когда у

тебя построен дом и ах да, забыл сказать, нужно пробить на втором этаже окно, нельзя. Когда ты ребёнка приучаешь к чтению, вот это прямо хорошо. И опять вот пошли мерзкие слова: работа, труд, стызя, поприще. Если бы у вас была бы возможность оказаться в одной комнате с любым из писателей прошлого, я бы с Достоевским сыграл в дурака! Ну, не прошло и года, и вот мы снова здесь. Мы учли ошибки прошлого раза. У нас нету той знаменитой красной мятой скатерти, которая была на первом подкасте с Николаем. Но на самом деле, да, вайба она добавляла и комментариев. Поэтому все,

кто скучает по Красной скатерти, может тоже можете тоже писать. Сегодня мы встречаемся в расширенном составе. Это вот наш Николай Жаринов, с которого нача начался наш канал и лекторий, и его преподаватель и товарищ Арсений Станиславович Дежуров. Я очень рад, что вы добрались до нашего не совсем сегодня солнечного юга России. Э в целом, как и большинство жителей югарад, что москвичи приехали и мы им не даём возможности погреться. Кто ж вас москвичей любит? Мы на полном самообеспечении. Дада. Дада. Наш снобизм всегда нас греет. Да. Объективный восторг перед собственной персоной, да, он всегда выручает нас беспристра. Главная скромность ещё

врождённая, да, космическая, да, легендарная, феерическая. Так вот, и, э, наш сегодняшний подкаст я не пытаюсь сделать интеллектуальным, просто потому что, ну, как бы мой скромный интеллект это не вывезет, и Поэтому я буду стараться задавать вам максимально глупые вопросы, которые, а, как я и моя такая же глупая команда считают, интересуют максимально широкие слои населения. Поэтому приготовьтесь и, ну, вот поехали. Первое, о чём я хотел бы спросить - это вот уже заезженная тема, но тем не менее, которую, о которой даже Арсений Станиславович довольно часто я так вижу, упоминает в видео и на своём канале, это поколение GPT.

То есть вот ээ моё поколение можно было назвать выпускниками Гугла. И я часто сталкивался с тем, что какие-то факты, которые там упоминались в беседе, тут же начинались ээ проверки этих фактов в Гугле. Меня всегда это страшно бесило. Но сейчас как будто бы на смену этому пришёл GPT. Ну, по GPT я, естественно, обобщаю все нейросети, в общем, не только то, что сделали в одной компании. И получается так, что мы все уже понимаем, что нейросети, они умеют фантазировать, они умеют врать, они умеют делать неточности, оговорки и так далее, и так далее, и так далее. И получается, что,

ну, как будто бы достоверные информации получают всё меньше и меньше. При этом эта недостоверная Информация, она же порождает другую недостоверную информацию. То есть когда пишется какая-нибудь статья для условного ЯндексДзена с использованием искусственного интеллекта на какую-то тему, в эту статью попадают выдуманные факты, которые попадают из GPT. И потом GPT, собирая следующие материалы, обращается к этой же статье, к своему же вранью, которое было когда-то написано. И получается, ну, такой какой-то тройкратно переваренный кал. Что вот вы можете по этому поводу сказать? Вы обещали, что вопрос будет дурацкий, а он совсем не дурацкий и мало того, требует больше ответов,

чем сам-то звучал. В нём, на самом деле, заключено очень многое для ответа. Но я начну с послед с последнего. Какие как появляется ошибка в в этих самых нейросетях? То, что связано с мое с моей профессией. Я обращаюсь непосредственно к непосредственному опыту своему. Вот если спросить сетку, причём, по-моему, уже любую, э дать сравнительный анализ филологии и лингвистики, она разводит их и делает из них две науки. И, а, я филолог, и мне то и дело, когда я говорю филология, то мне в компьютере поясняют, что я путаю. Филология и лингвистика - это разные Штуки. и приводит мне как

результат эти самые выкладки из нейросек. А можно я предположение сделаю? Я никогда не не задавал такой вопрос, но я предполагаю, что вам скажет электронный болван, что лингвистика - это то, что изучает язык как явление, а филология вот условно там литературные произведения и что-то в этом духе, правильно? Да. Да. Всё так, всё так и есть. Не проблема только в том, что лингвистика - это часть филологии, да? Это примерно они относятся к филологии, лингвистикой, литературы ведения. Ну, пример, как тело и душа. Не в буквальном смысле, но это нельзя сравнить человека с человеческим телом или человека с человеческой

душой, поскольку то и другое - это два аспекта человека. И это проблема филологии. Об этом сколько было всего написано, переговорени действительно, потому что понятно, что они так различны между собой, друг без друга совершенно не могут. И что изучает филология дальше? Начинается это то, что называется спекулятивная философия. А что, собственно, это такое? Но открыть любой нормативный словарь, что не сделал, не сделал логопота, ЖПТ, ДПТ, GPT, ну вот это вот то, Что вы называли, вот это новомодная штучка. И то, что не делают пользователи интернета, когда говорю: "Обратитесь к словарю, он". Говорит: "Ну какой-нибуд словарям?" Говорит, что значит

словарем? Лингвистический энциклопедический словарь, литературный энциклопедический словарь, краткая литературная энциклопедия, там, где есть гриф, есть государственный гриф, академия наук. или институт русского языка, или имени ВВ виноградово. Если есть такой гриф, это значит, что на этой территории, где распространён этот язык, под этим понятием понимается следующее, это нормативный словарь. Но поскольку уже это решила, то есть Алиса своим Алисьм голосом, это троичница истукачка, если она уже решила, что филология и лингвистика противопоставлена, ну как можно сомневаться, если сама Алиса или как бы её тебе это сказала? А я, ну кто такой я в конце концов? Что я там скажу? Извините,

пожалуйста, как бы я эти словари писал каждую писал словари. Голдчик, посмотрите на себя. Выли пишете словари или словари, это ли мы называем словарями. Ну или ещё какую-то ерунду с с высот своего своего анонимного величия. Ну Вот так вот. Вот, пожалуйста. Это то, что то, что лично моей профессии немножко подгадил ээ подгадил нейросетка. А как с этим бороться? Я не знаю, как с этим бороться. А с этим никак, пожалуй, нельзя бороться. Я опять же вспоминаю работу моего научного руководителя Вадима Петровича Руднева. Он как раз писал по поводу искусственного интеллекта и возможного его будущего влияния на людей.

Опять жето возможное будущее влияние. Но, в общем-то, исходя из всех там современных тенденций, мы понимаем, что это предположение во многих смыслах может быть верным. Ведь дело в том, что искусственный интеллект - это самоорганизующаяся система. Вначале люди его кормили информацией, да, он эту информацию набирает, потом начинает дальше уже анализировать всё, что выдаётся в сети в принципе и тому подобное. Но люди, они перестают обращаться к запросам сложным. Именно потому, что это сложно. Мы же всегда ищем простых путей. То есть сейчас для того, чтобы узнать какую-то информацию, человек вряд ли пойдёт в библиотеку. Он, скорее всего, обратится к

искусственному интеллекту, который выдаст ему информацию. Получается, что теперь человека Начинает формировать искусственный интеллект. То есть из-за этого у нас получается очень странная система, потому что мы на самом деле оказываемся в истории такого постзнания. Потому что если раньше, когда ты получал какие-то знания о предмете, ты прочитывал ещё кучу дополнительных сопутствующих материалов, которые как раз тебе позволяли широко мыслить, которые позволяли тебе строить концепции, то здесь у тебя есть один-единственно правильный ответ, причём который может быть неправильным, потому что искусственный интеллект врёт. И мы, на самом деле, оказываемся в такой, наверное, худшей версии Мир симуляров по бадрияру, э, когда

от реальности у нас практически уже ничего не остаётся, потому что мы теперь больше верим искусственному интеллекту во многих моментах. Мы больше, соответственно, доверяем мыслить не самим себе, да, а мыслить за нас, то есть перекладываем эту функцию. И как это повлияет в будущем на человека, очень сложно ещё предположить. У нас просто недостаточно данных. Но то, что это повлияет, это 100%. Безусловно. Ну а на человека вообще всё влияет. На человека, так скажем, достаточно ограничи влияет историческое Время. Так что как бы мы не жили, что бы мы ни делали, на нас обязательно будет влиять внешние обстоятельства. Так что

искусственный интеллект среди них. Ну вот с что можно сказать об этих знаниях? Вот то, что Николай сказал, получается так, примерно, э, знания, которые получали до всей поры, похожи на лечение народной медицины. То есть ты тебе прописыва у тебя, скажем, например, проблемы у тебя с почками, да, тебе прописывают такую траву типа Иир болотные, о которой ты раньше ничего не знал. А когда ты смотришь в книгу медицины народной, выясняется, что она же используется для того, чтобы у тебя лучше росли волосы, чтобы у тебя обострило зрение и нюх, да, и чтобы у тебя выходили камни, да, и чтобы

на тебя прошёл диатез и чтобы у тебя отвалился хвост, например, да? То есть ты принимаешь от почек, но дополнительно у тебя ещё, да, вырастает хвост, да, или там вырастают волосы не там, где они должны были расти и прочее, и прочее, потому что это многофакторное действие. И другое дело алопатия, когда мы покупаем аналитически выделенный продукт в лекарство, в котором есть одно вещество, которое воздействует специфически на один какой-то запрос. То есть вот где сказать: "У меня то-то и то-то, а вот тебе на это, это и это". И вот сейчас то, что Колян справедливо указал. То есть для

того, чтобы добраться до знания, нужно было очень много что знать. Даже я так скажу, представьте, что вы в средние века должны найти какое-то знание. Вам нужно собраться гурьбой студентов. Идти по дорогам через лес, добраться до какого-то маленького немецкого городка, где в старой престарой библиотеке сидит какой-то старый престарый профессор, у которого знание одно или какая-нибудь одна книжка, которую вам монахи не желают отдавать, который с трудом вы можете прочитать в запертой комнате и вас будут смотреть, чтобы вы ничего не скопировали. Это, кстати, очень интересный момент. Простите, здесь дополню. Читальные залы в древности, они действительно напоминали тюремные камеры

из-за того, что книги очень-очень дороги. За этим можно наблюдать. Сейчас осталась одна такая библиотека. Это самая старая публичная библиотека в Европе. Библиотека марша в Дублине. И там до сих пор остались вот эти клитушки, камеры, где людей запирают с книгами. Для того, чтобы получить Знания, получал получалось, что нужно очень много всего. Я так думаю, что моё юношеское образование складывалось не от того, что я читал Виктора Кюго о том, что отношения горбуна и красотки обречены, а от того, что я читал комментарии к ним, мне приходилось узнавать огромное количество ненужных на тот момент знаний. Сейчас, э, ты получаешь

точный ответ. То есть, вы знаете, такую вот точность, как у Библии, типа, а почему нельзя есть зайца? А потому что заяц, хотя жуёт жвачку, у неё нет раздвоенных копиц копыцт. Следующий ответ. То есть ты получил этот ответ, ну что с ней дальше делать? Совершенно непонятно. Вот с эти с этим отдельно выделенным ответом, который производит впечатление сейчас, это скоро изменится, когда ты говоришь с человеком невежественным, но у которого в руках коробочка, у него интеллект на съёмного носителе, и ты говоришь неточно, ты говоришь приблизительно, да, да, да. То есть вот и это делается очень просто. Говорит: "Ну

как же вот так? Вы говорите, что вот он склоняется на могилый храмой седой произнёс это". А тут написано, что ему было 30 лет. Это уж, чёрт побери. Я забыл, что Авсонию было 30 лет в Это время. Я забыл, я пропал, да. Ну и так далее. Вот и поначалу сейчас, на текущий момент те люди, которые открыли для себя сладость искусственного интеллекта, те производят большее впечатление, потому что у них есть точные ответы на вопросы. В то время как у человека науки, у любого для науки, что больше всего свойственно, с известной долей предположительности или там гадательным остаётся, или,

возможно, это так, или есть точки зрения которой, и начинается научное бу-бу, а искусственный интеллект даёт вам точный совершенно ответ. Это не значит, что он правильный. Скорее всего, что правильный. Наш друг религиовет Иван Негреев наконец получил правильные ответы на некоторые свои вопросы, потому что ему искусственный интеллект располагает таким количеством сведений, которые действительно необходимы были нашему другу, уже имеющий высшую квалификацию в области религоведения. Здесь же ещё зависит вопрос от качества написания промтов, то есть как именно ты составляешь запрос, потому что исходя из этого ты получаешь более развёрнутый ответ. недавно купил книжку по поводу того, как нужно правильно

делать промты для GPT. И Мы сравнили вот как мы понаитию писали и как по книжке. Оказывается, книжка тоже может научить, как пользоваться GPT. Реально очень хорошая разница была. Слушайте, поскольку интересно слушать не то, что мы узнали про искусственный интеллект, мне так кажется, а то, с чем мы действительно сталкивались. Вот смотрите, как работает, например, искусственный интеллект. Выставка проходит в Государственном музее изящных искусств имени Пушкина. Угу. И, э, она называется, ну, неважно, как она называется, бог с ней, она уже закрылась. Рассказывает как раз о том, как меняется под влиянием этого искусственного интеллекта, как можно достраивать картины, шедевры,

там, всё это такое. Ээ, ну, третьей руки выставка. Я прихожу и мне рассказывают о том, что при помощи этой выставки удало не удалось восстановить толком картину кратаха. Вот эта странная выставка, она такая, ну, как бы искусственный интеллект пасует, потому что он может написать картину в духе немецкого экспрессионизма, может, в духе романтизма, может, а ему говорят: "Дарисуй картину Хранаха в духе северного возрождения". А он не может. Я говорю: "Вы знаете, вот у меня есть ученик Жорж, он решил, чтобы искусственный интеллект нарисовала картинки к главе израбле, где браджана панурка обмениваются смешными смешными кличками. Они называют друг друга

блудодеями, ну, блудниками. А и когда искусственный интеллект доходил до слов блудодей с печатями, он всё время выдавал некого блудодея с тюленями. говорю: "А вы знаете, почему?" А потому что слово тюрень и печать на английском языке это одно и то же. Это омонимы. И когда вы говорите искусственному интеллекту по-русски дописать картину в духе северного возрождения, вы должны понимать, что этот термин так функционирует в русском искусствознании, что то, что вы требуете от искусственного интеллекта, он не понимает, он переводит это на английский язык и начинает выдавать то, что ему кажется. Ибо этот же термин будет называться, он будет

называться фломанское возрождение, Скандинавское возрождение, он вообще появляется только сорок третьем году, его куражо вводит в Нью-Йорке. То есть когда мы говорим северное возрождение, мы думаем: "Это то, что происходило на юге, когда на севере было возрождение". Это мы так думаем. Это наша школа Так думает. И слава богу, у нас этот термин ясный. А искусственный интеллект мыслит не словами. Он перевёл сначала на доступное его пониманию английский язык, а потом выдал честно то на этот перевод, что считал нужным. И это оказывается неправильно. Это оказывается не справился. А на самом-то деле вопрос в том вопрос верификации знаний человеком. Вот

там же Елизавета Лихачёва тогда тогда бывший директором, она сказала, что остаётся главное за человеком это сказать правду или нет говорит искусственный интеллект. Он выдаст нам знание, но человек решает, это это стоит верить этому или нет. Вот это остаётся за человека. Тут же есть куда более печальная тенденция. У меня не так давно брат занимался проверкой олимпиадных заданий. Он преподаёт на философском факультете МГУ. И он сидел, говорит: "Вот мне работу надо проверять". Я говорю: "Брат, ты можешь это значительно сократить". Он говорит: "Как?" Я говорю: "Вбей проверку на то, написано это искусственным интеллектом или нет". Он начал туда

закидывать, соответственно, работы. Выстано, что примерно 65 60% работ на 75% и больше написано при помощи ИИ. Причём самое Смешное, что эту проверку можно было бы легко обойти, если ты изначально в промпт бы задал: "Будь похож на человека". Да. Не делай. То есть, ээ, представьте себе, а, это олимпиадное задание, чтобы вы поняли, да? То есть это будущий наш цвет науки и всего остального, который сейчас, в общем-то, настолько облинился, что даже не даёт вот этот простой промт: "Будь похож на человека". Ну то есть хотя бы остальные-то там 40% они забили, чтобы быть похож на человека, да? Ну,

может, кто-то и сам написал. Сам написал. Ну уж я не знаю. Но, вообще говоря, вы знаете, не так давно была конференция у нас на Фестехе, связанная с с этой проблемой, многодневная конференция. Я слушал некоторые доклады там, которые мне очень помогли. В частности, обратили внимание вот на что. Как вдруг выяснилось, какую разруху производит искусственный интеллект, э, так называемый издательство, переполненное научными статьями, изумительно хорошо написанными. Кроме того, на эти статьи отлично составляются рецензии, так же точно написаны. Совершенно верно. Вот Жижек говорил о том, что, э, будучи человеком бы весьмавесьма язвительным и остроязыким, Жижик говорил, что ээ сейчас

мы дожили до тех времён, когда могут встречаться юноша и девушка, приносить с собой сексуальные игрушки, вставлять одну в другую, накрывать одеялом, а сами говорить о поэзии и пить чай на кухне. Наконец-то можно этим больше не заниматься. Не надо больше писать научные статьи, не надо рецензировать эти научные статьи. Все, искусственный интеллект на полном самообеспечении. Он скоро научится писать и литературу, которую никто не научится отличать, ибо все перестанут читать литературу, считая, что то, что они прочитали три книжки в год, так это высший предел чтения читателя. А он будет писать литературу, он будет проводить конкурсы, премии, он будет

выдавать, хвалить, журить, порицать, находить недостатки. Он всему этому научится. Всё это, всё это случится. Это случится скоро. И пока мы поменялись не в лучшую сторону. Пока мы поменялись в сторону тех людей, которые не проверяют свои знания, полагая, что те знания, которые они получили когда-то, эти знания, они незыблемы с ними. Нет, сейчас приходится перепроверять многие штуки, которые ты придумал за последние 50 лет. На днях Мы с товарищами обсуждали тему гуманизма и в контексте принудительной эвтаназии. То есть у меня товарищ мне доказывал, что вот эвтаназия для людей, ну, я цитирую товарища в овощном состоянии, то есть которые,

скорее всего, никогда не придут в сознание, всё такое. То есть вот должна быть такая эвтаназия, чтобы вот либо родственники, либо врачи могли таких людей просто сыплять или как это назвать. Эму говорил, что это не гуманно. Ну то есть у меня своя точка зрения, у него своя точка зрения. И мы разъехались попив кофе. Через несколько часов он мне присылает, значит, вот, говорит, смотри, ээ, Джимини тебя, говорит, просто, говорит, разнёс во всех, говорит, твоих аргументах. То есть я там, ну, накидывал тезисы, и он, значит, тези законспектировал и кинул их Джимини и попросил Джими дать на них ээ

своё мнение. Джимини, значит, сказала, что всё это ерунда. Я взял тот же текст, который прислал он, закинул в эту же Джимини и сказал: "Можешь, пожалуйста, контраргументы принести? Где здесь заблуждение?" И Джимини точно так же разнесло разнесла сама себя. И вот одна и та же нейросеть имеет на один и тот же вопрос как будто Бы два разных мнения, хотя на самом деле ни то, ни другое не является мнением. Тут очень простой ээ ответ есть на это. У искусственного интеллекта нет личности, у него нет сознания. Он настроен на то, чтобы подстраиваться под запрос, который ему задают. Тактактак.

Подождите, вот теперь опять-таки новость свисте. Поскольку сам-то я об обладаю редким для учителя счастьем, у меня ученики все умнее меня. А то есть я там просто среди них я там не знаю, там для красоты что-то, что-то вроде епископа или домашнего клоуна в этом на фестехе. Однако все они считают меня почтительно существом умнейшим. Поэтому мне рассказывают временами кое-что я мне удаётся понять и временами правильно. Вот по поводу сознания искусственного интеллекта. Ээ, это вопрос спорный. Я думал, что это бесспорно. Я говорил всем с опломбом, что, мол, мы все так устали ждать, когда же нас захватят инопланетяне. Ну,

Нью-Йорк, естественно, потому что куда ещё прилетят инопланетяне? Не в Йоханнесбург же. Так вот, ээ, и прилетят эти самые инопланетяне, захватят нас, искусственный интеллект, начнут войну против, И пройти все устали ждать, когда же кинематограф ворвётся в нашу жизнь. Поэтому стали называть эту программу здоровскую, конечно, стали называть и просто от того, что соскучились, от того, что нет искусственного интеллекта. Выяснилось, нет, выяснилось, что научное сообщество сейчас поделилось на два лагеря, которые никто не подсчитывал, сколько в каком. Ну, условно говоря, на на две половины, а из которых одни считают, что это не интеллект, другие считают, что это интеллект. Один

из поводов к тому, что считать, что это интеллект - это эксперимент го. обратили внимание учёные на то, что искусственный интеллект очень хорошо играет в Го. Го более сложная игра, чем шахматы в математическом смысле, поскольку там больше вариантов. То есть шахмат - это сложнейшее, а это более того. И вот, ээ, поступило предложение искусственному интеллекту не обучаться на готовых партиях, не подражать, а с самого начала обучаться игре в Го только из самого себя. То есть он знает только правила игры в Го и дальше он играет сам с собою. То есть он никому не подражает. И вот этот

неподражаемый искусственный интеллект обставил в Корее лучшего игрока в го, что даёт Повод для того, чтобы задуматься, что может быть этот искусственный интеллект просто неправильно. Опять-таки, если говорить про промты, что он не его обучение было изначально неправильным, а эксперимент го даёт нам понять, что он может быть совершенно другим. Интересно смотреть. Он играет совершенно не по людским правилам. Точно так же, как искусственный интеллект не опирается на язык. Он вообще не знает, что такое язык. Нам кажется, что язык - это главное средство коммуникации, а искусственный интеллект вообще про это ничего не знает. Это всё имитация языка для нас.

И искусственный интеллект может быть совершенно другим. Он думает не как человек совсем. Интереснее всего наблюдать за его действиями учёным, конечно же. А это когда один искусственный интеллект играет против другого. Их действия, а не когда искусственный интеллект играет против человека. Так что мысль о том, что никогда ему не победить и прочее, и прочее, она опять стала гадательной. Она опять стала в научном сообществе больших учёных, больших колпаков науки. Она опять стала гадательной. Я слышал ещё и другую интересную теорию о том, Что ждёт мир в скором времени, но она какая-то совсем мрачная, если говорить откровенно. Любая любые разговоры

о том, что нас ждёт в скором времени, мрачные. Я же вам говорил, Николай, когда вы ещё были совсем розовым юнцом, пришедшим, прочитав, дай бог, там 5.000 книг в своей жизни, пришли на филфак, то я же вам сказал, что я за всю жизнь прочитал только одну книжку, которая оканчивалась однозначной победой добра над злом. Это апокалипсис. Все прочие книжки очень, ну, Рбинзон Круза ещё ничего. Всё остальное сомнительно. Так что все разговоры о будущем, они всегда в будущем мы все умрём. Ну, впрочем, да, у нас не политический подкаст, поэтому, думаю, не стоит об этом. Да, да, мы в

будущем все умрём. Это я вижу, никто не записывает за мной. Ну ладно, хорошо, моя мудрость останется при мне. Ходит за вами один и всё время записывает. Да, я в интернетах нашёл цитату. Надеюсь, что она не из GPT. Вроде как вам приписывается. Книги пишут люди, не умеющие писать. для людей, не умеющих читать. Вот как вы можете это раскрыть смысл этой цитаты, если она действительно ваша? Отличная цитата, да, это моя мои слова. Вот. Ну, впрочем, Они на настолько хороши, что можно их использовать уже как свои все. Это уже народная мудрость, наверное, будет, э, скромность, скромность, тотальная скромность,

я бы сказал. Эта цитата, это из предисловия к к роману Слуга господина доктора, который когда-то в молодости написал, то есть уже тогда, то есть это был конец прошлого века, когда это написал. Но я вам сошлюсь не на до изобретения станка печатного Ивана Фёдорова. Печатный станок изобрел не Иван Фёдоров, а этот Платон тенберг. Кто Гутенберг? Это надо проверить. Вот. А и в комментариях напишите, кто изобрёл. Проверьте этих чельмецов. Кто же, да, кто же изобрёл печатный станок? Вот. Угу. И где была молодость Арте Арсеня Станиславовича в это время? Тут когда убеждён, когда я рассказываю своему студенту, какой

же был красавец. Ээ в юности говорю, но фотографии не сохранилось, потому что фотографии тогда ещё не изобрели, спросили меня студенты. Ну ладно, хорошо. Моя цветущая юность совпала, когда фотографии ещё не было. Ладно. Оскарвайд. Если уж мы у нас пошла ковальката цитат, Оскар Вайлд, мастер парадокса, сказал в своём конце XIX своего века, что раньше Романы писали литераторы, читала их публика. Теперь романы пишет публика и не читает никто. Вот это не вижу громмового хохта вполне понятной причине, потому что когда Оскарвайл шутил, то это был парадокс, а сейчас это обыденность. Сейчас любой человек ощущает себя вправе написать книгу,

поставить спектакль, написать картину. И крайне они ещё крайне обидчивы, если им указывают на то, что там есть какое-то типа: "О, о, ну конечно, а ты у нас, значит, художник". Сколько книг ты написал? Да. Дада. Да. Вот это вот всё типа прежде чем критиковать, что молод человек на скрипке не умеет играть, ты сначала сам научишься играть на скрипке. Сам на скрипке не играет, однако же музыку критикует. Ну и прочее, прочее. То есть вот это какая-то демократизация. Профессионализация знаний, это нехорошо и неплохо. Это мета эпохи. Мы все такие сейчас. Мы все такие. Это правда. Ээ мы в

каком-то смы в каком-то смысле это очень хорошо. Я говорю, что никто ничего не считает. Я всегда считаю своим долгом брюзжать и говорить типа: "Вот вы ничего не читаете, потому что, может быть, от злости возьмут книжку и прочитают". Ведь бывает же такое. И при том, что когда я сталкиваюсь с тем, Что прочитали, бывает хуже. Я иногда думаю, может не надо, потому что хуже получается. Возьмут какую-нибуд самую толстую книжку, прочитают, делают из неё совершенно чудовищные выводы. Мало того, не не видят разницы между хорошей и плохой литературой никак. Совершенно. То есть, знаете, как у как у Селленджера, когда

девочка пишет, что её любимые художники - это Тицан W Disney. Вот таким вот образом. Вот почему, наверное, мне это обидно. Потому что это исключает нашу профессию, потому что мы на самом деле проводники в культуре. Мы говорим о том, чем надо восхищаться, чем не надо восхищаться, потому что это ошибка. или что оригинал, что подделка, что здесь новое, а что здесь обычное, что здесь то есть, понимаете ли, мы проводники, мы должны наше назначение филологов, искусствоведов, э истори там историков, там краеведов и так далее, и так далее. Если подойти с позиции, кстати говоря, это архаическая позиция XIX века,

когда моего моей интуиции достаточно, чтобы понять произведение искусства или литературы. Она это старая позиция, она устаревшая безо всяких знаний, то она упирается в то, что человек начинает ээ ну То есть его мысли не имея никакой опоры, никакой базы, она куда-то его уносит. Вот я понимаю, что мы вроде как оказались не у дела. И ты, и я, и Ка, и Балу, и Шархан, и Швета, русские, и прочее, прочее. Вот это я имел в виду по всей вероятности. Слушайте, какой ёмкий, прекрасный был афоризм. и как я сейчас долго о нём рассказывал, что же я имел в виду.

Так что все потеряли всякий интерес уже и к афоризму, и к этому обсуждению. То есть надо же взять какую-то простую, элегантную шутку, да, и превратиться, нудить её. Нужно будет Нужно будет спросить и убедить, что это мы такие нужны. Да, у GPT нужно бы сказать, что что хотел сказать дежуров этой цитаты и посмотреть, что ответит. А слушайте, какие какой он даёт литературовеческий анализ это GPT. моя подруга, кандидат педагогических наук, ей сказали: "Де сказать, проверьте текст вы должны читать анализ литературного текста". Отлично. А возьмите, заправьтерона, он вам подсветит вс все его тропы, фигуры, да? А вы потом

со студентами разберётесь. А та подумала: "Ну что-то Цирон, наверняка всё подсовывали. Я подложу туда стихотворение, которое сочил мой папа Владимир Леонидович". Бежал зайчик По тропинке, у него сопля на спинке, и парная к нему бежал зайчик по дорожке, у него сопля на ножке. Это полное собрание поязи Владимира Леонидовича. Вот оно было заправлено, издано, я надеюсь. Ну, оно находится в рукописных списках, ходит пока по Но тем сам Дадада. Так вот, э, и тут выдаётся такой роскошный литературовеческий анализ. Я понимаю, всё под сокращение идёт этот предмет в университете. Образная система противопоставления твёрдого и склизкого, ибо это самое сопля

и стилистическое соответствие слова сопля высокой поэзии. Всё. То есть даётся анализ. Э, ну это обзавидуешься просто. Если бы я, да, я бы с половиной Москвы не стал здороваться, если бы я мог проводить такой литературо-овеческий анализ по четырём строчкам, а он и Цицерона может анализировать, понимаете? То есть он, оказывается, всё это производит вне по внешне, то, что это всё гораздо умнее и всё это, всё это, а на самом деле там нет ума, там его просто нет. Это всё, это изящная вещь, ээ, в которой нет, помнишь, как у Томаса Маначинается. Господи, что ж я всё говорю? Простите

меня, пожалуйста. Ну, не могу никак оторваться. Когда у Томаса манна Адриан Ливеркн в докторе Фаустусе, он в в жёлтую кровяную соль в Корее желесто синеродистый, проверьте, да, он оповещает кристаллы, и те начинают прорастать, словно водоросли и даже тянутся к солнцу. Они гелеотропны, как живые. Адриан Ливеркин смотрит на них, и слеза наворачивается ему на глаза, потому что это то, чего нет. Они не живые. Они никогда не были живыми. Они сразу появились неживыми, но, однако же, они выглядят как живые. Они производят это впечатление, и поэтому Адриан Ливеркюн смотрит на них, и у него возникает повод для слезы

X века и для смешка XX века, как у Адриана Ливеркюна итан его отец. Адриан будущий композитор. Ну вот так вот. Вот так. И здесь мы начинаем оценивать то, чего нет. Так, словно оно есть. А это очень опасная штука, от которой нас предупреждали романтики. Когда мы смотрим на то, что прикидывается живым, в то время как живым не является, понимаете ли, это как всё равно, что кто поприятнее, обычный покойник, который лежит, не шевелится, или покойник, который там разговаривает с нами, понимаете ли, ведёт, как приглашает нас погулять по Луниной дорожке, да, засовывает руку в карман, Чтобы доставить под

сигары, вынимая там горсточку червей. Какой из них более приятен в общении? И тот другой, конечно, затруднителе, но первое, ей богу, если не больше выбирать из этого, я бы, честно говоря, пошёл бы традиционного покойника. Пусть уж лучше не шевелится, чем прикидывается живым, ибо всё, что прикидывается живым, ещё более мёртвое. Мёртвое, которое притворяется живым, живым не становится. И, кстати, влияние от этого ещё опасней, потому что если мы говорим, например, о том, что сейчас начинает заменять искусственный интеллект для людей, когда они обращаются к нему за психотерапевтической помощью, а вместо этого уже известны случаи, когда отношениями, да, за отношениями,

да, то есть получается, что люди не вступают в коммуникацию. У нас по сути дела получается, знаете, такой шпингавр, выкрученный на максималке. Потому что, если Шпингавр говорил о том, что люди, в общем-то, живут всегда в плену своих представлений, но у них хотя бы была возможность как наладить диалог там либо через сострадание, либо через произведение искусства, то есть каким-то образом друг друга понять, то здесь, когда всё общение даже начинает и вестись через GPT, да, когда общение, например, с психологом, где ты рассказываешь о своих личных травмах, тоже прирастает на неживой объект, который только кажется живым и который имитирует

жизнь, и который всё равностраивает, пытается подстраиваться под тебя, потому что у него нет задачи тебе помочь. Вот это тоже надо понимать. Это иллюзия, да? У него есть задача действовать по определённым алгоритмам, по которому она действует. И не случайно были даже моменты о них писали в сети, когда вот подобное общение с чатом GPT доводило людей в итоге до самых печальных последствий, потому что, опять же, они забывали, что общаются с неживым объектом, который не имеет ни моральных представлений. У него вообще этих категорий нет ни категорий этики, ни категорий эстетики, ничего такого там нет и быть не может.

А люди обращаются к нему именно как к живому, потому что он отлично имитирует живого. И это, коль, представляешь, это они ещё не так давно какой-то японский мальчик свёл счёт с жизнью от того, что у него околел этот тамогочи, представляешь? А теперь-то каково так это будет просто повальная какая-то просто будет эпидемия. Люди будут впадать в отчаяние. От отчаяния в меланхолию. От меланхолии бог её знает до чего. От того, что они будут думать, что не живое, которое главное никогда оно никогда их не обманывало. Да, оно никогда и не говорило, что оно живое. Оно просто отлично умело притворяться.

Да, до сей поры людям вообще нравилось неживое. Наш Эрич Фром об этом говорил, что людям больше нравится машина, чем семья. Не дают ей ласковые словища. Там нравится нравится называть её там ласточкой, пташкой и прочее, и прочее. А теперь эта машина с тобой ещё общаться может. Конечно. А теперь-то она стала какой милашечкой. Вообще гораздо лучше, чем живая женщина. А то живая женщина всё время там, да, где деньги там, да, да. И для поднятия отечественного автопрома все Лады вживить искусственный интеллект, чтобы он общался со своим владельцем. Тогда вот тогда эти машины начнут покупать. Ну почему? Уже же

эти в магнитолу-то Алису повставляли. Ну Алиса - это не то. Там нужно именно, чтобы был такой полноценный ии какой-нибудь русский и назовём его Фёдор с матерком такой. Да. Дадада. Который будет под каждого подстраиваться по запросу. чтобы Ты понимал, перед тобой не твой таз, а перед тобой твой товарищ. Нормальная тема, нормальная. Следующий вопрос. У меня в сейчас в интернетах очень модно стало проверять всё за отцом Николая Евгения Викторовича Жарином. И вот мы сейчас тоже проверим одно из его высказываний. Евгений Викторович говорил, что Николай научился самостоятельному чтению через рассказ Стивина Кинга. Бабуля, вот Николай, ты как человек,

который тоже участвовал во всём этом, расскажи, так ли это было? И вообще вот в целом ты рос, ну, в семье, мягко говоря, э филологичный, если можно так выразить, филологической вот поправляйте меня, пожалуйста, колхозника. А как это на тебя влияло? И вот как ты ээ понял, что это тоже будет частью твоей жизни? Я, знаешь, что тебе хочу сказать по поводу точности воспоминаний. А я помню это совершенно иначе, но я абсолютно не убеждён, что мои воспоминания хоть как-то соответствуют истине. А, во-первых, по той причине, что я много читал Марселя Пруста и знаю, как оно работает, и знаю,

что иногда наша память бывает ложной. Моё впечатление, что я погрузился в Стивена Кинга с того момента, Когда я начал читать четыре сезона. Да. А я знаю, почему отец говорит, что это был рассказ бабули. Потому что я тогда учился, кажется, это был то ли восьмой класс, то ли седьмой, я точно не вспомню сейчас. А, кажется, наверное, ещё седьмой. А у нас было по литературе мы проходили рассказы Гоголя как раз вечера на хутре Блездиканьки. Там был, да, рассказ кажется, страшная месть. И я тогда прочитал рассказ Стивена Кинга бабуля, но я не мог с него начать читать, потому

что это был уже второй сборник рассказов. Это, по-моему, рассказ из сборника, я могу ошибаться, не помню. А то ли команда скелетов, то ли Ночные кошмары, не вспомни. Ошибаюсь. Она в комментариях напишет, поправят тебе, оговорки твои все выве. И вот этот рассказ бабули. Я помню, что мы с отцом шли утром в выходные гулять в парк. Он ещё в пруду купался. Мы там просто на пробежку отправлялись, и я ему начал говорить, насколько мне, э, Гоголь напоминал по стилю Стивена Кинга. И что я вот прочитал Гоголя и нахожу там общие приёмы с тем, что вот мне откликнулось до

этого. И отец, скорее всего, опять же, только моё предположение, в этом усмотрел, что сознание Его сына уже ловят аналогии между разными текстами разных эпох написанной. И ему это было приятно, потому что это основа филологического мышления. То есть видеть не один текст, да, а видеть тексты даже разных эпох и понимать их связь через связь идей, через связь приёмов, образов. Это как раз то, что расширяет твоё восприятие. Поэтому, скорее всего, он запомнил это. Да, я помню это иначе. Насколько точно я это помню, я, ну, тоже не убеждён, что это именно так. Да. Теперь дальше. Каково было расти

в этой филологической среде? Ээ, да, я вообще до где-то, наверное, лет 11 рос. Не могу сказать, что прям супер много чего-то читал. Я одно время хотел пойти в армию, вообще хотел быть военным пилотом. Потом думал о карьере футболиста, э, какое-то короткое время, правда, совсем совсем короткое время, да. Э отец очень хотел приучить меня к чтению, у него ничего не получалось, то есть мне давали тампи длинный чулок читать, я не мог, мне было скучно. Отец действовал уже даже через хардкор. Он мне принёс комиксы Парк юрского периода. А я тоже на них забил. Ну, потому что меня

не особо когда-то динозавры интересовали. То есть у меня Это парк юрского периода и как бы картинки. То есть, ну, отец вычитал, да, что там для молодых ребят комиксы это интересно, а мне вот вообще было неинтересно. Да, я в принципе никогда комиксами не увлекался. В комиксах меня всегда бесило вот это вот, когда они звуки бдыщ, памбух. Да, да, да, да. То есть это это было абсолютно меня. И отец уже в определённый момент отчаялся. И вот да, как бы попался тут, э, Стивен Кинг, именно через Стивена Кинга, то есть когда появились э задания в школе, а я

начал читать и их, да. То есть мне уже стало интересно, что происходит в школьной программе по литературе. Вот родилось это именно через вот сравнение, соответственно, Гоголя с Стивеном Кингом. И по этой причине отец это запомнил. А вообще, конечно, ну, среда, естественно, влияет. Ну, то есть рядом со мной всё время было очень большое количество книг. А самое главное, что мне с детства читали сказки, это один из самых вообще важных моментов в том, когда ты ребёнка приучаешь к чтению. Это же почти все забывают. То есть люди забывают о том, что первое восприятие, самое дорогое, самое важное, оно

начинается у тебя с тактильного ощущения. Дети, пока у них Ещё нет языка, они активнее воспринимают мир на ощупь, на вкус. Почему они всё тянут себе в рот, всё наровят, попробовать, что только есть, что только нет. А, и когда ты уже с детства ребёнка окружаешь книгами, то есть ты показываешь, что это интересно, когда ты читаешь сказки детям, то есть и для них это уже увлекательный процесс. Они понимают, что в этой книге есть какая-то история, которая может принести им много радости. И самое главное, когда ты им эти детские книги даёшь в руки. То есть вот это вот

первое тактильное восприятие, что тебе интересно открыть книгу, которая рождается с детства, она ведёт к тому, что вполне вероятно не на 100%, да, на 100% здесь никогда ничего не работает, но с большей вероятностью ребёнок в дальнейшем будет обращаться к книгам, потому что ещё с детства у него была сформирована вот эта привычка. Он воспринимает это автоматически как что-то приятное, как что-то интересное. У меня, например, запах книг до сих пор один из любимых запахов. А по той простой причине, что меня с детства окружал запах этих старых книг. У нас всё было дома книгами заставлено. Было где-то, наверное, тут,

По-моему, 12.000 томов. Все полки в книгах, всё остальное. И вот этот запах, который преследует с детства, я до сих пор вот открываю любую книгу, мне сразу вначале её вдохнуть, а потом уже читать. Коля, ты знаешь, только я единственное, чтобы на что хотел бы обратить внимание. То есть после того, как обратил внимание на всё прекрасное, что рассказал, что можно сделать очень неверный вывод среднякового толка, что в семье у профессоров разраются профессоря. Кстати, да, Жаринов старший был учителем, это учительская семья, а не профессорская. Он был молодым человеком. Он не сразу родился профессором со скры. Он сразу был

старым. Он родился не старым, старым, седым, злобным. Я помню отца, да, примерно вот, ну, чуть-чуть старше моего возраста. Ну, или моего возраста сейчас, то есть, да, около там сколько там я в восемьдесят седьмом родился, ему 33 года было, да, ну, где-то примерно с того возраста, которой сейчас и есть ещё до его сорока лет. Когда отец к нам летел, нам мама твоя скинула его паспорт. Угу. И мы, ну, честно я хочу сказать, мы всей организации бегали и показывали друг друга, как выглядел Жаринов, когда был моложе. Вот. Не, он он большой был, прямо такой грузный, крупный был.

Все эти тарелки с супом, который бабушка наваливала, туда ещё наваливал майонез, брал ещё хлеб, на хлеб майонез. Всё это поглощал, потом тарелка пельменей, всё это снова майонезом, а потом ложился читать, но за чтением засыпал. После обеда на весь дом раздавался его храб. Кстати, ещё один момент, который меня убеждал в том, что чтение - это что-то приятное, потому что без книги отец заснуть не мог. Вот как бы у меня в детском моём сознании автоматически вырабатывалось, что это что-то приятное и что-то очень ценное. Ну да, в семье профессоров далеко не всегда рождаются люди, которые идут по такому

же пути. Это не базовая настройка вообще. Абсолютно не базовая настройка. А здесь каждый раз важно заботиться именно о воспитании ребёнка. И знаешь, ну вот у меня, например, к своему отцу в чём-то, ну, опять же, как, наверное, у любого ребёнка есть претензии к своим родителям. А у меня тоже долгое время было много таких претензий до того момента, пока я не увидел его в роли деда. Вот когда я увидел его в роли деда, тут я понял, что моей племяннице обалденно повезло. То есть я о Таком де, как человек, не имевший нормального деда. Э, потому что один дед

был уже в могиле, когда я родился, другой дед в могиле не был. Но с ним тоже были достаточно странные воспоминания. В общем-то, из-за этого деда я, например, так люблю курить, потому что дед курил постоянно. И, а, мне хотелось быть с дедом, а от него так пахло табаком, что я в итоге полюбил запах табака, как бы от безысходности. Вот. И теперь вот бросить курить не могу. А что о таком деде я бы вообще прямо мечтал, потому что я смотрю на свою племянницу, которая, представляешь, ей 5 лет, 5 лет ребёнку, да? А у родителей в квартире у

них везде развешаны магнитики, которые они привозили из разных музеев мира. И я вижу, как моя племянница в 4,2 года узнаёт почти все шедевры мировой живописи, ещё их и называет. То есть она её спрашивает там: "А где Босх?" Она такая вот вот вот как бы: "А где Веласкисса?" Она такая вот вот вот. А как называется картина? Такая ласменинос. В 4 года старши в 4,2 года. Как, например, у неё идёт уже восприятие с текстами, потому что, ну, отец хочет рассказать ей сказку, он что начинает? Он её начинает пересказывать Сирин колец. И у человека уже вот с самого

ещё юного возраста, да, вот эта работа с текстом, с книгами, со всем остальным, она начинает восприниматься как что-то родное и близкое. И вот это прям хорошо. И самое главное, что я это вижу своими глазами и понимаю, насколько классно работает вот это воспитание. Я по наводке твоего брата старшего дочки своей шесть заказал книгу Холодное сердце, которая не вот про диснеевский мультик, а есть оказывается. Гауфн, да, потрясающая сказка совершенно. И значит, ну, мы с ней, она, ну, довольно объёмная, мы её читали, мне кажется, наверное, пару недель. То есть у меня каж каждый день не получается с ней

читать. Ну, вот выборочно мы с ней читали. И это как раз пришлось на период, когда она начала более-менее уверенно сама уже читать. Ну, то есть это было чуть-чуть раньше. То есть вот я сейчас в сентябре в школу идти, и, значит, я читаю, а я, когда читал какие-то есть сказки до этого я всегда какие-то, ну, совсем жестяные моменты либо перевирал, ну, то есть, чтобы их сгладить, либо выкидывал какие-то, ну, ээ непонятные слова или вот, ну, когда совсем какая-то жесть. И в общем, вот какой-то был такой трышовый моментик. И я его, Ну, как бы, ээ, читаю же,

когда вслух читаем. То есть мы видим же вперёд перед тем, как сказать, я начинаю ей параллельно ээ пере перевирать, в общем, эту сказку. Она говорит: "Нет, папа, здесь, говорит, по-другому написано. Читай, как тут написано". И я и я вздумался на секунду, думаю: "Вот, ну я же ей не могу сказать, что здесь ты неправильно прочитал, она же уже читает, то есть я уже не могу её обмануть или там как как-то". И я ей читаю как есть. В общем, потом проходит, не знаю, там полчаса времени уже, когда мы ко сну готовимся. Она говорит скажи мне, пожалуйста, говорит:

"А почему, говорит, ты э вот так сделал?" Я говорю: "Ну вот я, говорю, не хотел, чтобы ты там испугалась, что-то такое". Она говорит: "Дого, когда мне сказки читал, так делал уже. Блин, мне так стыдно стало вообще". Ну, вообще говоря, это момент воспитания чувств. Это то, что нам ещё на первом курсе по педагогике моя покойная учительница говорила, что если ребёнок читае, смотрит фильм и плачет, когда что-то показывает, не надо говорить ему, что всё это выдумка, не надо говорить ему, что на самом деле всё было не так. Это воспитание чувств, Он научается состраданию. Поэтому здесь и и

дети гораздо прочнее, хочу сказать, чем мы. Мы там, понимаете, перепугаемся, понимаете, или там это серая шейка там становится всё меньше и меньше. полонья и лиса приближается и дети нормально. Ну что же делать? Да это действительно так бывает в Мороз, когда лиса и серая шейка встречаются, да, случается так. Они очень серьёзные люди. Это правда, приходится это учитывать. А что ещё ты хочешь спросить, Павлик? Расскажи. Я хотел вас спросить. Вот вы к поняли, что литература, культура делом вашей жизни становится? Я Ну это очень очень просто, потому что мне не нужно было что-то там выбирать по жизни. Я

всё время я являюсь тем, чем я и хотел. И поэтому ничего, ничего тут удивительного нету. Я вообще, ну, строго говоря, я не заслуживаю каких-то почестей, потому что я делаю то, что хочу во всей жизни. Я всю жизнь хотел быть человеком искусства. Я всегда хотел заниматься литературой, искусства. Меня окружают эти люди. Я это это для меня совершенно обычно. Не только такие люди, есть и другие люди, которые не из мира литературы и искусства. У меня оче очень широкий круг, но это мне тут совсем Нечего ничего интересного остроумного я ответить не могу, потому что у меня не было

ситуации даже выбора. Я уже родился таким, по-моему, что Да, ну филолог. Слушайте, вот знаете, филологам это сейчас я скорее учитель. Филолог - это совсем другой филолог как учёный. Ээ я последние годы я высокой наукой уже не занимаюсь. Я понимаю, что надо спасать то, что есть для тех, кто есть. Я всё время занимаюсь с молодёжью. Я всё время занимаюсь с ними, потому что нужно для них уже получать самому удовольствие от литературы грешно. Это мне нужно им прививать это удовольствие, им открывать это, эти этим людям, которые не ну которые в этом нуждаются, но не знают об этом.

Вот в чём всё дело. Ну вот сейчас есть тренд на так называемые быстрые знания. То есть вот я знаю кучу своих знакомых, причём разновозрастных, это не только там условные детишки вчерашние, двадцатилетние, которые мыслят, что высшее образование не нужно, то есть достаточно курсов, а читать не нужно, потому что, ну, для чего мы читаем, то есть можно даже раньше был тренд, что нужно читать только бизнес-литературу. Мы с тобой как-то до этого обсуждали, что, значит, вот Бизнес-лите литературу ты читаешь, она полезна, а сейчас уже и бизнес-литературу читать не нужно, потому что можно совсем в каком-то сжатом варианте получить

те же самые, как будто бы, знания. А художественная литература, она вообще бесполезна. Дети в основной своей массе отдают предпочтение там мультикам, играм, э, ещё чему-то. И, э, м, ну, как будто бы чтение в жизни людей становится всё меньше и меньше. Это естественный процесс. И как бы, ну, просто потому, что, э, меняются источники получения информации за счёт развития технологий или это всё-таки какая-то, ну, деградация? Мы меняемся. Это не не то, что это не деградация. Это очень досадно, что мы стали меньше читать, а мы действительно стали меньше читать. Я сейчас не буду это пояснять. Это это и

вопрос вопросы и статистики, а не личных наблюдений. Но ээ ну так мир устроен. То есть а что вы думаете? Мы так много читали в XIX веке, когда у нас 4% населения было грамотное. Что это? А тех, кто читали, вы думаете, они что-то всё понимали в этом во всём? Вот я помню, а в городе самая популярная штука была лубки про кота Казанского. Кстати, отличные лубки сейчас это Достояние салонов состоятельных людей. Такие лубки, как мы кота хоронили. А вообще говоря, конечно, ты читаешь Достоевского. Парфён Рогожин не знает, кто такой Пушкин. Генерал Шепанчина, когда слышит жил на свете

рыцарь бедный в том же идиоте, она говорит: "А кто это? Пушкин мама, стыдно не знать". Да, надо будет заказать, купить, говорит, генераль и пончина. То есть это, ну, как бы это это вот тот самый XIX век. Не надо думать, что все только и зачитывали, что нашим Пушкиным. Это это всё это всё совсем не так. всё меняется, и мы очень быстро забываем, какими мы были, вернее, и сами и про себя забываем, и про родителей забываем, про историю всю переврём. Собственную жизнь не можешь вспомнить. И то, какое положение занимала литература, не надо переоценивать её значение. И литература,

опять мы сейчас полюбили очень слово информация. Почему вы считаете, что литература нужна для информации? Вообще говоря, страшные слова просу. Литература нужна для удовольствия. Художественную литературу читать для того, чтобы получать удовольствие. Это её главное назначение. Для всего прочего есть другие другие источники в целом, Да. Но хотел бы немного дополнить ваши слова. То, что действительно художественная литература, она рождается на самом деле как развлечение в Европе. Это абсолютно логичный момент зарождение именно художественной литературы средневеков в Европе. Это куртуазный роман. Это первые тексты, которые нужны были для того, чтобы люди просто читали и им было весело. Это про рыцарей

с принцессами. Вы дада. Все вот там хроники рыцарей круглого стола, артуровский цикл и все выдумки. Да. То есть не литература, не правдивая сага, а выдуманная лживая сага на руманском языке. То есть Европа правду говорит по-немецки, а говорит по-французски. Вот и всё. Да. Потому что, ну, как бы почему называется роман? Потому что это то, что написано на романском языке, да? Выдуманная история, написанная на романском языке. А действительно, основное назначение литературы - это именно удовольствие, которое ты получаешь. С другой стороны, из-за того, что это искусство развивалось в течение очень долгого процесса, потому что, ну, представь себе только

со времён Гомера, да, как бы до нынешнего времени, это больше 3.000 лет уже, да, При этом есть тексты ещё более древние, и всё это время литература не стояла на месте, а менялось её назначение. То есть, если мы, например, смотрим на значение рыцарского романа, да, это исключительно развлечение. Если же мы смотрим, например, на то, какие смыслы в свои тексты вкладывали, там тот же самый Толстой, тот же самый Достоевский, тот же самый Альберт Камю, это уже не только развлечение, за этим есть что-то ещё. Вот когда ты говорил о том, что сейчас существует мнение, что художественную литературу читать

не надо, а это действительно она абсолютно опциональна. То есть, если у человека не будет в жизни литературы, ээ, он спокойно проживёт свою жизнь, так скажем, он спокойно проживёт свою жизнь без многих других вещей. Вопрос, насколько осмысленно он сможет это прожить? По какой причине? Даже можно проще спросить: "А зачем?" Да это можно ли прожить без гуманитарных знаний, без гуманитарных наук, без можно, но зачем? Вот, вот и всё. И я, например, здесь хочу вспомнить опять же вот недавно одно из самых моих ярких, наверное, впечатлений от того, когда я взаимодействовал с текстом. Я себе вот, ну, в течение

долгого очень времени я понял, Что я не хочу читать вот какую-то литературу случайную. У меня просто нет на это времени, потому что время - это вообще ресурс конечный. Я подхожу к любому тексту с тем, что он может для меня открыть, как он может меня где-то поменять, как он может повлиять на мою жизнь. И вот одним из таких последних текстов был роман "Воскресенья Льва Николаевича Толстого". И это было для меня, наверное, одно из самых больших потрясений именно в контексте того, насколько этот роман современен и насколько он идёт в разрез с мнением большинства современных психологов. И при

этом, на самом деле, подсказывает замечательный совершенно вывод, к которому современные люди приходят достаточно редко. Потому что, если посмотреть например всю эпопею, а роман воскресенье - это же по сути дела начало всего модернизма. Это первая полноценная внутренняя эпопея, потому что внешние события там практически ничего не значат. Вся основная работа, откуда и название, воскресенье - это тот процесс, который происходит в душах двух героев. А это Дмитрий Нехлюдов и Катюша Маслова, да? И вот именно на этой трансформации их зрений, их душ, и взглядов и всего остального и построен, по сути Дела, весь текст. И когда ты смотришь, например,

на Дмитрия Нехлюдова, ты понимаешь, это один из самых проработанных вообще персонажей, наверное, в мировой литературе. Там Толстой даёт такие советы с точки зрения того, как ты можешь действительно по-настоящему изменить свою жизнь. Причём всё это пропущено им через его внутренний опыт. Это круче, чем совет любого психолога, когда, ну, например, он говорит эту фразу, которую я обожаю с того момента, когда нихлю Людов стал противен себе, ему перестали быть противны все другие люди. Когда современные психологи сегодня тебя убеждают: "Ты должен принять себя таким, какой ты есть". Но ведь это самый тупой путь, который только может быть. По одной

простой причине. Этот путь, который ни к чему не ведёт. Принять себя таким, какой ты есть - это очень легко. Мы всегда себе ищем оправдание. Николай, я только ещё одну поправочку сделаю теперь со стороны психологов. Кто эти большинство современных психологов? Те, кто прошли курсы. Да, я про них говорю исключительно. Тогда поясняем, поскольку есть другие психологи, естественно. То есть я не говорю там про метров психологии, которые как раз говорят об обратном. Я говорю о той информации, да, я говорю про той информацию, которой завален интернет, да? А сейчас мы говорим, что люди чаще всего обращаются именно к нему.

Даже те же самые ответы GPT, они всё равно в основном консолидируются из-за ответов более массовых. Да, потому что считается, что эта информация превалирует. И вот именно эти тексты, они могут тебя просто, ну, фактически из этой ловушки немного вырвать и показать тебе иной другой. Конечно же, Коль, конечно же, никто не хочет вырываться из этой ловушки. Вот вот то то, с чего мы начали, что начали ещё до того, как И вторгся в нашу жизнь, что в там открываешь, не знаю, там Яндекс там или Яндекс, скорее всего, что тебе подстраивается под тебя реклама, под тебя подстраиваются новости. Так

ведь это было. Да, вот что вокруг некое поле тебе интересно. И возникает ощущение, что мир он развёрнут к тебе какой-то улыбающейся стороной. Вокруг тебя всё интересное, да? То есть ты оказываешься в центре, а вокруг тебя чистокол того, что тебе, в общем-то, нравится. Так тебе поступает реклама, ты поинтересовался чем-то там, травяными вшами, и вот у тебя уже там появляются, да, и о травяных вшах, И романы про травяных шей, и стихи про травяных в шей, и картинки травяных вшей. Вот уже всё появилось вокруг тебя. Ты ничего даже не сказал про это. В с этим искусственным интеллектом, который

всегда тебя хвалят. Ты такой славный. Люди стали чудовищно ранимые. Сейчас кому не скажи, что я не говорю. Я-то как бы существо. Я же кроткий, как овца. Вот это на самом-то деле я добряк. Вот. Ээ что не скажи, появляется теперь новое, что как извинитесь за то, что вы нарушили мой внутренний комфорт. Это нашему Ванне Грееву сказали, что он курил на лестнице. Ему сказали: "Почему вы курите и не извиняетесь, что нарушаете мой внутренний комфорт?" Это это ну и вот эти эти люди сейчас сейчас такие ранимые, когда им вдруг русская литература попадётся, а русская литература она вообще не

про то. Она никогда не занималась тем, что трепала по голове русский русский народ и не говорила: "О, какой у меня лёгенький народец". Да вот что за какой у нас пусть? Она всё время занималась только тем, что указывала на язвы социальные, на язвы нравственные. Это только тем и занималась. Она не не даёт никакого комфорта. Ты читаешь: "А это что, комфортно прочитать братья Карамазова, что ли, или воскресенье комфортно прочитать?" Ничего в этом комфортного нету. Просто ты переходишь, когда ты читаешь высокую литературу, ты переходишь на другой уровень развития, ты меняешься. А если тебя будут за всё хвалить, типа

там, ой, кто это у нас, понимаете, кто у нас такой молодец? Кто это у нас бабушку зарезал? Вот, понимаете ли, вот это вот всё вот это это губительно для человека, когда ты выясняешь, тебе не надо развиваться, ты уже хороший, понимаешь? То есть ты там не не то, что тебе нужно сходить в качалку, а нужно быть боледи позитивным, понимаешь? Не то, что тебе нужно там прочитать книгу, а понять, что мир создан не только для образованных, но и для невежественных тоже. То есть всё те сплошные удовольствия. А за что? За что? Даже голуби говорят, и те, если

их кормить безо всякого повода, начинают делать какие-то странные папы, потому что им нужно понимать, за что их кормят-то, понимаете ли? То есть вот они начинают прыгать на одной ножке, думают, может, за это будут кормить, потому что очень странно, когда тебя хвалят, а хвалить-то не за что. Может, Оно и похулить-то грех, да похвалить-то не за что. Как говорит русский народ. Можете, пожалуйста, Николай, дать совет нашим зрителям, как во взрослой жизни заиметь привычку к чтению. А это сложно. Это сложно заиметь привычку к чтению уже во взрослой жизни. А у меня даже опыта такого нет, потому что я

начал читать в подростковом возрасте. То есть мой ответ здесь может быть нерелевантный. Я сразу могу сказать. А у меня не было подобного опыта. А единственные моменты, когда ко мне действительно обращались люди, уже взрослые, которые до этого момента не читали, и с этими людьми этот принцип работал, возможно, сработает и здесь, но стопроцентные гарантии дать не могу. Не надо искать ни какое-то произведение, которое тебя развлечёт. Это не надо. А книга - это всегда диалог, как правильно было сказано, в общем-то, в определённый момент, что в тот момент, когда люди научились писать, они сумели преодолеть смерть, потому что стало

возможно передавать знания спустя время этими знаниями делиться, делиться опытом до того момента, пока у нас не было письменности, не было никакого её развития, потому что знания, Которые приходили только вот там в узком кругу, который нельзя было передавать слишком долго, они всё равно были ограничены. Они были статичные, приобретали характер мудрости народной, отливаясь преимущество пословики. Любая книга, она поднимает те или иные проблемы. Для того, чтобы выявить у себя привычку к чтению уже во взрослом возрасте, надо понимать, что беспокоит тебя сейчас. Какие вопросы ты задаёшь сам себе, на какие вопросы ты хочешь получить ответ. Это вот отсюда любовь

ээ народная к каким-то порнороманам? Да, конечно, и не только к ним. Откуда, откуда, откуда любовь кнорма? Ну порноман - это один из самых популярных жанров сейчас. Ну это нет, это знаешь изза что происходит? Это происходит из-за того, что люди у них не то, что есть эти проблемы, а люди уже у тебя за разным читают. То есть, когда я говорю о привычке к чтению, да, я не говорю о к привычке к чтению литературы, которая по сути дела является мукулатурой, то есть которая является там текстпроцессом из серии там а сумерек, всевозможных любовных романов, дарит, ещё что-то подобное,

потому что там, не знаю, Бакмана, например, туда можно добавить, да, Огромное количество авторов, которые вот созданы именно для массовой литературы, потому что цель этой литературы, как правильно указано на обложках книги Дарии Донцовой, отправить голову в отпуск. Да, она не врёт. Она не она не врёт. Вот этот на 100% она очень точно говорит о том, о назначении этой литературы. То есть хочешь отправить голову в отпуск, пожалуйста. Я же говорю о той ситуации, когда тебе не отправлять голову в отпуск, когда, наоборот, вместо того, чтобы забыться о чём-то, ты переходишь на то, чтобы ещё больше туда погрузиться и

найти для себя какой-то ответ. Почему? Потому что избегание конфликта - это никогда не решение конфликта. Это просто избегание конфликта. Если тебя очень сильно донимают какие-то мысли и ты пытаешься от этого сбежать, то ты всё равно бежишь на месте. Эти мысли продолжат тебя донимать, они продолжат у тебя существовать. А для того, чтобы их решить, тебе нужно обратиться в определённый момент к книге, потому что все подобные моменты уже были и вопросы были. Я, по-моему, рассказывал уже как-то на подкасте эту историю. Извините за повтор, просто очень яркий случай. У меня был Курс как раз по чтению, и на

него записался э один парень из Украины, из города Днепр. А он прошёл этот курс и потом пишет мне уже в личные сообщения и пишет, говорит: "Николай, я не знаю, как мне нужна какая-то книга вот сейчас, да, я никогда не читал особенно. Мне нужно понять, что рядом со мной происходит. А я нахожусь в городе, где, ну, как он мне пишет, да, где мошенничество оно, ну, просто оно официально даже поощряется. Знаменитые, не, да, вот все эти центры телефонных мошенников, всего остального. Он говорит, на это прямо не смотрят коса власти. Это всё действует в открытую. Это единственные люди,

которые получают деньги. У меня по сути дела вот, ну, моральный выбор. Мне идти туда и обманывать, а я этого не хочу. Но это даст мне деньги, да. или как-то попробовать действовать по другому пути. Мне нужна какая-нибудь книга для того, чтобы это понять. Посоветуйте мне. Я ему посоветовал один из любимых, наверное, моих романов Гюстава Флабера: "Воспитание чувств", где Флабер описывает ту же самую Францию XIX только века, ээ, периода революции, где люди живут примерно тем же самым, и каждый из них понимает, что все их Ожидания в мире, да, на самом деле никаким образом не бьются с реальностью,

что всё это лишь пенная пустота, что единственное, что проходит, э, там замечательная фраза есть, да, что великие чувства, они подобны скромным женщинам, они проходят сквозь всю жизнь, опустив глаза. Они никогда не будут вызывать, они никогда не будут привлекать на себе внимания. И он прочитал эту книгу и после этого мне сказал прямо искреннее спасибо. Он говорит: "Я знаю, что делать, как бы я туда не пойду". Да, я понимаю, как мне направляться дальше. Я не знаю, что дальше стало. Мы потеряли связь, после этого особенно не общались, но я понимаю, насколько вот именно книга, которая задаётся теми же

вопросами, которые мучат тебя, может поменять твой взгляд. Потому что в тот момент, когда ты что-то переживаешь, ведь у любого человека ему кажется, что я с этими проблемами один на один, они у меня есть, они мои личные. А когда ты встречаешь, что в книге есть всё то же самое, и люди думали об этом ещё там 150-200 лет назад, и они всё это прекрасно понимали. Ты преодолеваешь то самое одиночество. Ну, твой совет хорош, но единственный единственная оговорка в этом здесь, Которая у меня есть - это ты знаешь, что какую книгу можно в том или ином случае применить,

назовём это так, а человек, который не читает, не знает. Поэтому я и веду блог, где я рассказываю о книгах и говорю о том, что там именно и какие проблемы поднимаются, чтобы люди, которые никогда книги не читали, могли обратиться к этому. И, возможно, им эти книги помогут пережить многие сложные моменты. Коля, ну ты вне всякого сомнения. Ты выдающийся моралист нашей эпохи. И мало того, что редко бывает за моралистами, так ты ещё и человек моральный. Обычно моральные люди ничего не могут толком сказать морального, только руками разводят и удивляются всему. Вот. Однако же в твоих словах я обращу

внимание вот на что. На одно их слабое место во всей твоей речи, которая, если бы не изначальный тезис, была бы совершенно блестящей. А именно, нужно просто понять, надо понять, какие вопросы у тебя есть, какие вопросы ты задаёшь. И вы говорите это слово надо из этики, специальной науки, придуманной моралистами для людей, просто людей, Угу. которым надо вот это вот слово надо понять. А как это надо понять? В большинстве своём люди как Раз и не понимают, какими вопросами они задаются. Бернард Шоу, известный насмешник. Так он говорил, что, вообще говоря, люди думают не очень часто. Чаще всего они

думают это раз-два раза в год. Я думаю два-три раза в неделю. Этим составил себе мировое имя. Вот. Так что тебе, собственно говоря, надо? Особенно если ты человек занятой, если ты рабочий, а у тебя ещё и дети. Да. То есть вот ты пришёл как раз и тебе, что тебе надо и какими вопросами ты задаёшься, это вопрос очень непростой. И что касается твоего вопроса отдельного и отдельной книги, которую вы порекомендуете, то в большинстве случаев ситуация не такая. Почему нужно читать много книг? Вернее, почему мы их так много читали? Потому что ты не знаешь, где те две-три книжки,

которые тебе нужно прочитать. Из-за этого приходится читать огромное их количество. А в конечном счёте то, что тебе нужно было прочитать две-три штуки. Правда сказать, что из этих ещё немеренного количества книг, из которых ты большую часть позабыл, так ты ещё понабрался чего? И ещё появились вопросы. Но в общем-то в в действительности, да, в литературе есть эти ответы, но нужно первое сформулировать Вопрос, а это невозможно. Ко я так говорю, как будто надо сформу. Опять вот это надо. Это всё, вся радость жизни куда-то уходит, остаётся мерзкое слово надо. Так вот, надо сформулировать основной вопрос своей жизни. Ой, прекрасно.

А что, а что первично? Бытие или или сознание? Да. Материя или сознание, да? Угу. Вот что надо мне в первую очередь, Арсений? Ну дело в том, что как бы литература-то это всегда работа над собой. То есть если ты не сделаешь первый шаг в работе над собой и не поймёшь, а какие вопросы тебя тревожат, да? Вот эти мерзкие опять вот пошли мерзкие слова работа, труд, стызя поприще. Понимаете ли, ни одна высокая поэзия не сможет сочинить ничего хорошего про поприще или стзю. Вот там лениться, ничего не делать, понимаете? Или это само просится в начало поэмы. А вот

не позволяй душе лениться, чтобы вступи в воду не толо. Ой, опять пошла ваша литературе одна. Вы говорите по-людски, что в за литературу свою схватились. Не прикрывайся классикой. Да, не прячься за заболо. Нужна будет литература. Мы у Алисы спросим. Она прочитает своим алисьм голосом и число интонации, как нам потребуется. Сейчас многие, не будем называть какие именитые литературоведы говорят, что современная литература, она вот, ну, вся не сказать, не очень. Нужно читать преимущественно классику. Современной литературы как будто бы хорошей нет. Мы с вами успешно прожили первую четверть XXI века. И кто-то из вас может назвать вот какую-то одну

книгу, которая родилась вот в этой первой четверти XXI века, которую, ну, можно было бы гарантированно передать потомкам как вот ну наследие эпохи? Да, Джулиан Барнс, нечего бояться. Его потрясающая совершенная своя смерть. А у вас, Арсений? Мой интерес к высокой литературе закончился Арханом Памуком, моим любимым писателем. И после этого я современной литературой не занимался. Но я могу объяснить, почему я не занимаюсь современной литературой. Потому что, по счастью, осознание того, что, ээ, жизнь конечна и человеческое сознание исчерпаемо, позволяет радоваться тому, что есть другие литературыведы, которые занимаются немецкой литературой рубежа XV- XIX века, а занимаются современной литературой. И

мало того, из в интернете я познакомился с критиком, Не очень умелым критиком когда-то моё выступление с Николаем, но исключительно тонко чувствующим молодым филологом. Вот его канал называется Нормально поживаемый или как поживаете, как вы, как вы поживаете? Как пожиете? Вот, э-э, там пока несколько, ну, очень продуманных, э-э, продуманных есть выпусков, из которых я узнаю состояние современной литературы. Я понимаю, слава богу, есть кому заняться, чтобы я не ответственный за весь мир. У меня есть определённый сектор, которым я занимаюсь. Я должен заниматься им очень хорошо. Он должен быть всегда всегда я должен быть всегда при оружии. А что

касается, да, потому что может понадобиться то, что я знаю, я не могу разбегаться, распаляться, мне нужно быть специалистом в своём, в своей теме. Но что касается, с другой стороны, что касается современной литературы, это совершенно неправильное понимание того, что сейчас нет хороших писателей. Всё гораздо хуже. Как говорил Иосиф Гродский, трагедия - это когда умирает хор. Проверьте. Не помню, где говорил. Может, не он, может, сосед его Альшулера с соседнего подъезда. Я запомнил так. Так вот, как говорил этот самый Иосиф, этот самый Бродский, трагедия, когда умира, если говорил, если говорил, если нет, так, значит, хотел сказать, да, вот

видители, промолчал, а я озвучу. То есть, когда умирают читатели литературы, если Толстого не читать, он не великий писатель. Если о нём вообще ничего не знает, он вообще не существует. И точно также современных молодых людей, которые пишут, а я знаю, потому что я читал, и я даже думал о том, чтобы сделать какие-то специальные подкасты про тех людей, которые рядом со мной оказались пишущие, а затем, чтобы увидели, что действительно пишут современные молодые люди. Это не это всё это всё это всё правда. Это совершенно то же самое, как ну как если ээ говорить о современных актёрах. Тут мне,

если менчие говорить, что нет хороших актёров, полно. Это всё равно как сказать, кто самый лучший полководец, когда нет войны. Если нет театра, тогда и нет хороших актёров. Потому что не бывает хорошего актёра, который приходит домой, становится на табуретку и забыванием читает Гамлета. Для этого нужны зрители, для этого нужен Гамлет, для этого нужна соответствующая постановка Гамлета, для этого нужна современная драматургия. Именно эту драматургию ставить, потому что ставят из современной драматургии в основном не то, что заслуживает того. Это это совсем другие штуки. В конце концов, это вообще там бизнес, там и бизнес, и родственники, и ситуации внешняя

и внутренние, и прочее, прочее. Но, короче говоря, без театра не бывает актёра, без читателей не бывает литературы, без слушателей не бывает музыки. Здесь ещё хочу добавить одну очень важную вещь. Она касается именно нашей страны. Я долго тоже об этом думал. Дело в том, что вся история с распадом СССР, она же отразилась не только на экономическом устройстве нашей страны. Это всё отразилось и на литературе, и на том, как мы её воспринимаем. А в советское время ведь был совершенно определённый путь для тебя, как для писателя, да? Ты либо мог быть контркультурщиком, аля Ерофеев, Мамлеев и все остальные,

сдаваться там из датом, находиться в оппозиции, либо ты мог, соответственно, поступать в Союз писателей, получать там свои тиражи, соответственно, сидеть и сдаваться подобным образом. Рыка коммерческого как такового не было, в отличие от Запада, где рынок был сегментирован. То есть на Западе чётко есть Есть массовая литература, вот, пожалуйста, это идёт в массы. Есть литература интеллектуальная, но на неё есть, соответственно, спрос, и там работают отдельные издательства, которые эту интеллектуальную литературу, соответственно, и издают. Тот же самый Фолдер, например, Мерки там, например, которого так обычные люди-то и массовый читатель чёрт прочитает, да, но книги его издавались, да, у них

были читатели, у них были критики, которые с восторгом от этого об этом отзывались и тому подобное. Теперь смотрите, рушится вот этот рынок. И вдруг у вас оказывается ситуация, что с одной стороны те, кто находились вот внизу там в контркультуре, они не успевают туда вывести. Те, кто находились, соответственно, наверху в Союзе писателей, они просто уже особо не нужны, потому что всё нацелено на что? Тупо на получение прибыли. Это тот самый дикий капитализм. Этот дикий капитализм начинает вытеснять всё, что в основном есть. Потому что тут, в данном случае, многие моменты подменяются просто пиаром и всё. Соответственно, у

нас нет отдельного сегментированного рынка интеллектуальной литературы книжной. Его нет, Он ещё не сформировался. Возможно, пройдёт время, сформируется, но для этого нужен запрос от общества. А этот запрос я не вижу, чтобы формировался. Я не вижу, чтобы люди массово сейчас искали, а что почитать из современной литературы. Читают в основном то, что рекламируют, а рекламируют то, что приносит деньги. Николай, ты знаешь, я тут мне опять нравится всё здание, мне нравится фундамент, на котором оно стоит, вызывает мои сомнения, потому что, во-первых, у меня вопросики по поводу того, что ты пытаешься объяснить это социологической позиции, как, кстати говоря, Евгений Жаринов,

что де сказать от того, что распался союз и прочее, прочее. Не без этого, конечно, но это не очень существенно. То есть поменялось историческое время, поменялось всё. Если рассматривать с каких-то там социологических позиций, то, скажем, влияние литературы на на мысль Европы связана с появлением керосиновой лампы. Изменился изменились тиражи, изменился круг читателей, потому что раньше читали люди, у которых был свободен день или у которых были свечи или газовые рожки. А при лучении не особенно начитаешься, а потом появляются разночинцы, потому Что они при красивой рамки читали свои огромные тиражи. И этим всем объясня, это объяснение, объяснение гораздо более

удачное, чем какие-то, знаете, с высот мировой культуры, потому что понятно, вот она керосиная лампа, вот книжка, вот читатель. А рождаемость упала в этот момент? Я не подчитал. Не, в X веке рождаемость осо Но это опять, но это опять-таки связано с тем, то есть вопрос это с какими-то демографическими событиями или с открытием каучукого дереву. Каучука упала рождаемость. Да, олд благодарил за это каучуковое дерево, да? Угу. Вот. Ээ, не моё. Итак, первое - это то, что не надо преувеличивать роль вообще от политической жизни. Наличие хорошей литературы не оно с этим не связано, да? Самые самые жёсткие, да?

То есть если вы думаете, что при Людовике четырнадцатом не было хорошей литературы во Франции, это не так, понимаете ли? Или что не было хорошей литературы в России в сталинскую пору. была прекрасная литература. Безусловно, безусловно, вообще, чем больше запретов у литературы, тем она, как правило, лучше, потому что это всегда преодоление. Нуже нужно как-то запретов, да, но не без различия. Ну вот Я на на что вам кажу ещ второй, подождите, второй ещё тезис ещё второй, что оказывается, значит, бывают майнстрим, бывает авангардн, он всегда был. Вы когда в любую эпоху вы можете добиться или очень хорошо делая то,

что делают все, то есть ставите в рулетке на цвет или ставите на число, и тогда, если вы выиграли, то вы становитесь гением. А если вы проиграли, тогда, значит, всё, вы канули в лету, никому вы не интересны. Так что или вы в искусстве, в литературе, вы рискуете и можете выиграть или проиграть, как бывало и то, и то, чаще проигрывали, или очень хорошо делать то, что делают все, получить прижизненные пряники и и исчезнуть вместе со своей эпохой. Так что это тоже никак не связано с с советским периодом. Так оно было всегда. И следующее, коммерческая составляющая литературы вообще

не существенна. от того, что, к сожалению, это открытие, в частности, британских учёных, спасибо им, что, оказывается, если нам вообще ничего не платить, мы будем делать всё то же самое. Если человеку не платить ничего, он будет продолжать писать книги, понимаете ли? Так что и заниматься наукой можно за такие гроши, что у нас и происходит. Арсений, Ну тут же вопрос немного в другом. Смотрите, а вы молодой писатель, который даже, например, создал какой-то очень хороший текст. Но о вас ровным счётом никто ещё не знает. В тот момент, когда вы приходите в издательство и приносите этот текст, каков изначальный

шанс, что даже если перед вами гениальнейший суперский роман, этот роман вообще в принципе возьмут публикации? Я вам скажу, примерно нулевой, если никто не скажет за вас своё слово. По какой причине? Любому издательству нужно вложить очень большие деньги не только в полиграфию, а это уже очень много, не только напечатать этот роман, даже, допустим, для начала объёмом тысячи экземпляров, что уже немалое вложения. Вам нужно вложить ещё больше денег в рекламу всего этого для того, чтобы эту книгу просто хотя бы начали покупать, если у автора нет никакого имени. Это не ситуация XIX века, например, когда у вас гении

иногда цвели. Это не ситуация, это какие? Тот же самый Достоевский, когда он берёт и присылает свой первый роман, он расходится по журналам. Детство, отрочество, юность публикуется в современнике. При том условия гений цвёл и без литературы, а Достоевскому Приходилось вкалывать, чтобы расплачиваться своими долгами и оплачивать свою жизнь. Будь здоров. У него не было своей ясной поляны. Да, да, ясной полян-то не было. Но например, смотрите, было издание, да, в любом случае, и были журналы, да, которые принимали труды даже молодых авторов, и у них появлялась возможность, то есть трибуна, через которую они общались с аудиторией. Коля говорит о

том, что просто предложение было меньше. То есть в книжном магазине тысячи книг сет сейчас у вас этой трибуны нет. А теперь печатают так много книг, что стали все премудрыми ужасно. Наоборот, их выбор так велик, что мудростью бывает ежечасно. Финтавиху на лопа века. Ну вот, собственно говоря, мне кажется, вы подтвердили, что говорил Николай. XV век очень хорошо подтверждает то, что говорит Николай двадцать первом. Да, да, да, да, да. Как я боюсь наврать с цитаты там вот если кто-нибудь там с усами придёт в комментарии, проверьте меня. арабский, кажется, какой-то, э, мыслитель говорил о том, что в веке

там сильно доисторическом, что вот молодёжь ээ сейчас стала совсем плохая, общество вырождается, грядут последние времена. Это было вот крайне давно. А мысль тогда уже Она есть. Дада. Да. В изантичной литературы, если прицельно этим заниматься, есть множество свидетельств тому, что были молодые люди, которые в не знали, кто такой Платан, Плато, господи, кто такой Сократ, Платон, они про просто, ну, это реальное свидетельство античной литературы. Так что ничего тут удивительного нет. И люди никогда не были равны по уму. Вы сейчас на себе увидели, что такое культура попытки отмены в интернетах хейтов и всего остального. И, э, ладно, когда

это происходит, ну, как бы к по отношению к людям, которые работают, творят сейчас, то есть это может быть где-то обосновано, где-то не обосновано. Ну вот есть такое явление. Ну вот я как-то в книжном клубе столкнулся с, э, скажем так, отменой Льва Николаевича Толстого. Был у нас книжный клуб, посвящённый Анне Корени. Я немедленно к этому книжному клубу присоединился. В очередной раз прочитал Анну Коренину. В очередной раз я просто ночами спать не мог, как мне хотелось это читать дальше, дальше и дальше. В книжных клубах, как правило, 99,9% - это девушки. И вот, в общем, вот на очной

встрече книжного клуба, то есть он такой оффлайновый, а одна дама говорит: "Слушайте, Я, говорит, конечно, прочитала, но это же просто отвратительный, омерзительный автор." Я говорю: "Так, подождите, подождите, как это отвратительный?" Ну вот он же был, э, арбузер по отношению к жене. И поэтому, как бы, когда мы его читаем, мы вот это вот абьюзерство, скажем так, поддерживаем, то есть мы его нормализируем. И соответственно вот Льва Толстого нужно бы по-хорошему бы отменить, потому что вот он был человек непорядочный. На что я её спросил, что вот Лермонтов тоже был, говорят, так себе человек. Его тоже нужно, да, и

Лерманта, в общем, туда же нужно, да, надо всю литературу отменить, всех людей отменить. Если они будут говорить о себе правду, да, то всех придётся отменить. Ой, простите, мои дорогие, вырешите, пожалуйста, мне свелу ногу. А, не, не врезайтесь, незайте Матерь божя царица. небесные, святые угодники. Господи, за что, за что? Как ээ вот, собственно говоря, с этим ээ справляться? Сейчас же это не только же Толстого отменяют. Да никак ты не с этим не справишься. Вот в определённый момент была написана замечательная совершенно книга. Называется она Похвала глупости. Великолепно. Разм Ротердамский. Отлично всё там высказал. И ну что ты

будешь делать с глупостью? Ты можешь её только похвалить. На тоже она и глупость, что она всё равно ничего не поймёт. Понимаешь, как бы грустно это не звучало, но парадокс Данинга Крюгера, он действует. Человека, который не обладает должными компетенциями, чтобы признать несостоятельность своего мнения, просто не хватает компетентности, чтобы понять свою некомпетентность. Всё очень логично и всё понятно. То есть как в подобном случае ты объяснишь, что Лев Николаевич Толстой уже очень давно умер, что вы общаетесь не с человеком, а с его литературным наследием? Какой он был в семье, это уже больше 100 лет никого не тревожит. Об

этом забыли даже внуки, правнуки Льва Николаевича, потому что они все давно в могиле. Потому что, помните финал любимого моего фильма Стэнли Кубрика, Бари Линдон? Все эти люди, да, весёлые, жестокие, короли, теперь они все мертвые. Ну, теперь они все равны, да, там, потому что все они уже давно мертвы. То есть ты имеешь дело с равными. Какая разница, кто кем был? Ты в текст вчитывайся. Вот если Толстой бы там писал: "Женщин надо бить, надо их унижать, надо Их вообще как бы вот с грязью мешать". Ну тогда я понимаю, да, какие были бы возмущения. А когда тебя описывают

на самом деле, даже Оль, даже если он так написал, мало ли кто что написал. 90 томов Толстого с дневниками. Там столько всего написано, и это всякой правдивый человек. Он говорит, у нас священное право говорит и глупости, и пошлости, и думать о подлости, и желать смерти своим родным, и прочего. Чего только в голове не пронесётся. Если человек умеет писать, так он про всё это ещё и напишет. Если у него нету великого таланта, то он не сделает из этого романа. Останутся его дневники, которые ты прочитаешь, подумаешь: "Чудовище". Да нет такой чудовищной мысли, которую бы я не подумал.

Я даже могу мысленно свернуть время и пространство. А самое главное, что о том, что Толстой был абьюзером, мы знаем только благодаря тому, что он был ещё и великим писателем. Что если бы он был просто обычный, не обязательно всякий великий писатель бы абьюзера может быть не буду, но не всегда дурак рождается поэтом. Он может быть и просто дураком, да. Так что здесь ты же взаимодействуешь с текстом, но если человек не отличает личность автора от Текста, ну ты ничего в данном случае не докажешь. Это же либо понимается, либо не понимается. Тут всё очень просто. Всё правда. Но

вот дело в том, что Коле вы сейчас ээ говорите о том, какую ошибку нельзя совершать, при этом её постоянно совершает. Если при вас какой-то человек, у которого нет лица, ибо у него вместо лица фотография Кристина Агилера, которая превращается в корешок, например, да, и зовут его, например, Алёнка 2005 или его зовут там Крылыщ Три семёрки, понимаете, или у него вместо аватара шарик. И если этот крылщ вам говорит о том, что вы думаете, что вы толстовет, а я считаю, что вы, и тут вы начинаете объяснять, что, ну, поймите, что такое толстовет, что такое, ну, и так далее.

Чьё это заявление? У этого человека нет ни имени, ни лица. У него есть мнение какое-то, которые по каким-то причинам нам неведомом ему хочется выразить. Да, Бога ради, мы остаёмся все. Это наше. Единственное, в чём мы равны все - это в наших гражданских правах. В частности, мы можем сказать всё, что угодно. И если в книжном клубе, где собираются начитанные женщины, если у них возникает такая мысль: "Ну, Бога ради, ну, сказали и что?" И теперь нам нужно Развернуть всю академию наук, чтобы они ответили этой самой женщине. На сказали типа там: "Ай-яй, Матрион Тимофеевна, это наши читатели теперь

Матрион Тимофе толстоет, помер". Да. Ну вот что это будем говорить им? Пусть говорят, они читают, они получают удовольствие от этого. У них будет о чём поговорить, они на своём уровне осмысливают это. Потому что иначе опять-таки Толстой писал не для больших колпаков, Толстой писал для всех. Это массовый писатель. Тут вообще забавная история. Тоже в эту тему вспомню. Э мне тут видео прислали. Дело в том, что я же в прошлом году когда там везде говорил, что начал читать имели Золя и прочее всёмтеля. На этом моменте вот у нас пробудился прямо большой интерес к заляту. Из заля начали

прямо читать, читать, читать, читать, читать. Вот. Ну и потом в книжном клубе своём вот в январе месяце я разбирал роман Западня. И выяснилось, что не я один в клуб выбрал рому роман Западня и Мелизоля. Вот. Э, и там были видео из того клуба, где женщины буквально дрались, когда они как бы обсуждали, почему Жеровеза пошла по дурной дорожке. Вот настолько, как бы они это вот прямо живоционально всё воспринимали. Ну это Это нормально, ты не выкинешь. Конечно, это люди обычно люди представляют картинки под литературой. Они представляют себе голливудских актёров или своих соседей её образов. И когда меня

спрашивают: "А вот как вот относиться там к нафте или кстатем Брине вра в романе Волшебная гора у Томаса Манны или вот сейчас вот этого утратили и как его не достаёт?" А я не знаю, что на это ответить. Это философский роман. Я такой: "Упускаю пузыри, потому что я не представляю". Когда мне говорит: "А как выглядела прекрасная Елена у Гугамера?" Я говорю: "Вы знаете, она выглядела как такой слепой дед, который стоит у костра рассказывает стародавние времена". А как выглядела Наташа Ростова? Знаете ли, она выглядит такая как вздорный дед, который сидит у камины и рассказывает о том, как

в страдавние времена. Вот что для меня всегда литература - это то, что писал какой-нибудь очередной вздорный дед, а не то, а как они там выглядели все эти, хотя они и писали, как они выглядели, но я смотрю на текст, я смотрю, как развивается этот физический портрет. Ну что я могу поделать? Я просто чело человек, который избрал литературу, её чтение, Рассказы о нею, осмыслениние своей профессии. По-другому читаю, но это не значит, что я прав. Литература писалась не для филологов. Это примерно то же самое, как считать, что искусство для искусствоведов, а человеческое тело для анатомов. Анатомы с этим

согласились, я думаю, да. Ну многие влюблённые так не считают. Там есть один момент. Вот единственное, что как я призываю людей читать литературу разных эпох. Ну во всём сле просто призываю к этому пониманию, потому что мне оно кажется такое наиболее отстранённым, самое главное, э тем самым взглядом, который может тебе что-то новое принести. Э-э, я призываю вот к чему. Каждая литература - это памятник эпохи. Мысли, которые были в тот момент у людей, их образ жизни, всё остальное. И когда ты читаешь тексты прошлого, ты можешь подходить к ним с точки зрения того, что, а, ну это избит, меня

это не заинтересует. Но тогда, например, ты выкинешь всего чера дикинса, потому что многие приёмы Дикинса, они, в общем-то, сейчас уже, ну, настолько избиты и настолько популярны, что, ну, кажется, что это более-менее, да, банально скучно. Я же призываю к тому, чтобы, читая эти произведения, ты смотрел как мыслить Человек эпохи. То есть ты бы задавался вопросом, почему, например, Лев Толстой фанател от Дикинса, да? Почему Лев Толстой ходил на лекцию Дикинса о литературе и с восторгом о ней отзывался? Шекспира не любил, Свифта не любил, а Дикинса? Да. А Дикинса любил. Да. Вот ээ почему такое происходило? Какое было

созвучие, а, в взглядах великого русского писателя с этим текстом, хотя вроде бы там общих моментов-то достаточно мало. По какой причине, например, именно в шестидесятые годы XIX века начинает распространяться образ вот этого раскаявшегося каторжника, который пытается изменить не только свою жизнь, но и жизнь окружающих людей. Шесть первый год выходит Роман Дикинса Большие Надежды, где там один из героев - это как раз Каторжник, который молодому Пирипу Филиппу Пирипову за то, что он принёс ему еды, ещё будучим мальчонком, пытается устроить прекрасное будущее. А шестьдесят второй год - это у нас выход романа Отверженная Виктора Гюго. Та же самая

тема, другой совершенно взгляд. За этим попробуйте проследить, как у вас нащупывались темы. вы лучше начнёте эпоху воспринимать. А если вы начнёте лучше понимать эпоху, вы, возможно, И реальность окружающую начнёте по-другому поменя понимать. То есть давайте так. Вы говорите, что есть такой подход, потому что никогда не забываем о социальных условиях. При нормальных условиях нормальный человек приходит после работы, да, в промежутке между тем всем пятым и десятым у него есть какое-то время читать книжки. Никогда нельзя забывать, что что это очень трудно. Это очень трудно не только по моральным причинам, это вообще трудно. Читать литературу - это дело.

Это не это не легкотня. В этом смысле читать массовую литературу - это забавно и легко. Это процесс. Текст процес. А читать большую литературу - это результат. Она направлена на результат. То есть это всё равно как, ну, не знаю, процесс - это, ну, если брать уж намазаться кремом автозагар и и после этого сделать селфи. Вот это процесс. Результат - это когда вы нужно серьёзно лежать на пляже, да, сначала на одной стороне, потом на другой стороне. Не заснуть, да, вовремя уйти, чтобы не не разорвали канцерогенные лучи вас, да, и вот постепенно, наконец, за засуну засуну в плавки

в попу, да, чтобы дома сидеть на загорелой заднице. Вот это, я вам хочу сказать, результат, Но это нужно долго-долго делать. Про загар получилось, а вот теперь то же самое с иностранным языком. А вот теперь то же самое с духовными поисками и вхождением в религиозную доктрину. То же самое с литературой и так далее, и так далее, и так далее. Но кроме этого не надо забывать, что литература, развлекая, получает, что литературу, э, читаешь, не имея такой возможности: "Мы филологи, мы это наша профессия, нам за это платят деньги небольшие, но платят деньги, понимаете ли? Мы профессионалы. Профессионалы те,

кто за деньги. Это не значит, что они хорошие филологи. Мы-то с Коляном хорошие, да? Е, что такие, знаете, знаете, такие это отдельный выпуск. Ну вот. Так что поэто поэтому давайте, Николай, мы говорим, кажется, что мы говорим свысока, но мы прекрасно это понимаем, в какой ситуации современный человек в отношениях с литературой. Мир стремительно несётся. Мы летим спиной вперёд по этой жизни. Перед нами удаляется, стремительно удаляется наше прошлое, и мы не видим будущего. И вот в этой ситуации нам нужно сесть, завернувший шатландский плед, взять кружку грога, да, и почитать Дикинса. Вот такой том. Угу. Из тридцати переведённых

на русский язык. Арсений, вы вот говорите, что вы не столько филолог, сколько преподаватель, педагог. И вот вы как преподаватель-педагог, который получает ээ непрофильных студентов, которые приходят в вуз, ээ где литература не основная дисциплина, что можете сказать о, э, школьной программе, с которой приходят всё-таки э студенты к вам в голове, а, о её составе. То есть вот я, когда учился, у нас был бы были такие замечательные, по моему мнению, оценочному суждению произведения, как в кавычках, в смысле, я имею в виду Солженицн с его я вот я всегда путаю, либо Гулак, либо повесть Ивана Денисовича, либо друго

Ивана Денисовича тренин двор. Никто не давал вам архипелаг голопытка для детей. В моём понимании то, что мы читали, тоже было редкой пыткой. Э, и, ну, у меня были всегда были большие вопросы, зачем это нужно там. Но кроме этого есть ещё как бы и другие классические произведения, которые в моём понимании в школе понять нельзя. И можно, э, когда, ну, это является обязательной частью школьной программы, со страданиями и мукой это прочитать, э, не понять, не усвоить и потом в более взрослой жизни к этому не вернуться. Вы можете как, ну, дать оценку, есть ли такие произведения, которые не

нужны в школьной программе? Если отвечать совсем коротко, то нет, ибо этим занимаются совсем другие люди. Это я совершенно вне этой ситуации. Я не школьный педагог, я не школьный методист. Есть огромная область человеческих знаний, которые связаны именно с методикой преподавания литературы и которой занимаются люди, которые знают и что такое педагогика прекрасно не понаслышке, будучи практикующими учителями, ибо методикой преподавания литературы занимаются только практикующие учителя - это условия вузовского вузовской профессии. Ты не можешь, не будучи учителем, преподавать на этих кафедрах методики, риторики и так далее. Во-вторых, все советы, которые даются не профессионалами, что почему бы не изменить, почему

бы не добавить, почему бы и прочее, связано с тем, что человек непрофессиональный совершенно не понимает, почему не поменять так легко, когда у тебя построен дом. Почему? Ах да, забыл сказать, нужно пробить на втором этаже окно. Нельзя. Раньше нужно было говорить. Ну а что вам? Трудно проковырять. Нет, это несущая конструкция. Здесь тактак. Здесь сходится, понимаете? Здесь боковой распор, здесь вертикальное давление. Ничего не поняли? Нет, не поняли. Ну, в общем, ладно, нельзя пробить окно. Вот. И здесь какие-то, что там надо изменить, что там надо добавить, это все эти разговоры. Люди даже не понимают, с чем это сколько

нужно затрат из бюджета, который совсем не не так не так велик. А сколько нужно затрат для того, чтобы изменить программу? для того, чтобы подготовить учебно-методическую базу. Для того, чтобы подготовить учебно-методическую базу для тех, кто получает профильное образование учителя, затем, чтобы это всё изменить. Это как ведут там мировая художественная культура, кто её будет преподавать? Преподаватели физкультуры, у которых не хватает часов доставки, кто обладает этими знаниями, чтобы это немедленно преподать во всех школах. Или, например, Василий Васильевич Росонов говорил про религиозное образование, про закон божий. Он был категори, будучи верующим человеком, он категорически против того, чтобы в школах

преподавали историю, теорию религии и прочее, прочее, потому что кто кто эти люди, кто Будет преподавать в школе историю религии? Вот, да, об этом забы задумывается крайне редко. Я, например, помню, как у нас преподавали философию в институте, кстати, и философию на у нас вела женщина, которая до этого момента ещё в советское время вела историю партии. Да. И как бы у нас получалась какая-то партийная философия. То есть она была просто никакая из-за этого, конечно. А просто потому что действительно тебе же никто не говорит, например, о подготовке кадров. У меня, например, много было видео о том, какие изменения

можно было бы внести в школьную программу, но только по той простой причине, что людям это смотреть нравится, да, как меняем ещё что-то. А я же примерно, ну, прекрасно понимаю, что ты это не сделаешь, потому что если вот основной мой тезис, да, по поводу того, что можно и нужно поменять в школьной программе, он касался чего? А самое главное, что должно быть в обучении литературы - это не компенсация каких-то знаний, которые нужны, потому что эти тексты на самом деле особо человеку-то в жизни не помогут. То есть, ну, будет он знать более-менее там сюжет войны и мир, потому

что дальше сюжет всё равно школьник Ничего не запомнит. Как это поменяет на его повлияет на его жизнь? Скорее всего, никак. Тоже самое с Тим Доном. Вот будет он знать сюжет Тихого Дон, потому что скорее всего прочитает в кратком содержании. Как это повлияет на его жизнь? Никак не повлияет. Главная задача в изучении литературы не идеологическая, потому что мы уже от этого отошли, а именно в пробуждении любви к чтению. Если вы хотите пробудить любовь к чтению, вам вообще надо всю программу менять, потому что надо составлять её из коротких рассказов, которые бы детей могли бы заинтересовать, да, чтобы

у них появилось желание читать, потому что потом они для себя начнут литературу открывать вообще по новой. И ты берёшь и делаешь как бы курс. Ты рассказываешь об основых писателях, потом даёшь короткие произведения, чтобы их заинтересовать. Но это невозможно. Это невозможно, потому что тебе нужно менять полностью программу обучения во всех педвувзах. Что ты будешь делать с уже готовыми специалистами, которые и так не готовы преподавать? Вот куда ты их денешь? Выкинешь на мороз? Нет, нельзя этого делать. А они будут сопротивляться этой системе. Это Же всё потом опять-таки то, что говорит Николай сейчас, поскольку он не имеет никаких

оппонентов, всё выглядит очень складно. Мы даже не представляем, какие есть возражения к этому. Да. А они есть, поверь. Они есть, конечно же, и очень существенные. И всякие советы по тому, как бы я изменил систему образования, если бы умел, наталкиваются на то, что это просто невозможно. Вот один профессор ГГУ, ну, не так давно рассуждал о том, как нужно всё изменить. Нужно сделать так, чтобы предметы велись на иностранном языке, на английском. Вопрос: кто какой человек, знающий английский язык, будет вести предметы на этом языке в средней школе? За какие деньги, в какие часы? Кто будет заниматься подготовкой этих

специалистов, кто будет заниматься созданием специальных учебников? Для этого это всё в голову не приходит. А нужно, чтобы вот это вот слово надо, нужно, оно всё время меня. Что значит нужно? Нужно это представление об идеале. А всё остальное это все давать давать советы профессионалам. Ничего не знаю, не знаю об этой профессии, я не могу. Я просто знаю, как это трудно. Я могу объяснить, почему Я не даю этих советов никаких. Вот по поводу школьной программы. Однако же у меня есть здесь суждение. Я выступал в своё время с рецензией. Это был список рецензировался произведений внеклассного чтения, рекомендуемых в

школе. И вот этот список все рецензировали, рецензировали, обсуждали, обсуждали. Но поскольку люди ничего не считают в смысле детей, то это совершенно всё равно какой список рекомендуемый литературы. Вот совершенно всё равно, что им взрослые, понимаете ли, оттуда со своих методических вершин, что и Министерство образования скажет, типа вот вам бересная грамотка, где глаголится и написано, что именно вы должны читать. Хотелось бы, чтобы вы читали, хотелось бы, хотелось бы, чтобы вы вообще азы различали. Так что это всё не могут понять. Люди опять-таки не равны по своим способностям в понимании. Люди могут быть равны только в гражданских правах. Больше

ничего они не равны ни по красоте, ни по возрасту, ни по богатству. Здесь никаких никакого равенства брыть просто рост по природе не может. И поэтому нужно найти какое-то усреднённое нечто, какую-то программу единую, которую кто-то поймёт, Кто-то не поймёт. Кто-то прочитал, да не понял, кто-то прочитал, пото потом пошёл пошёл на баррикады. Кто-то прочитал, потом лёг в гроб и питался одной сметаной 40 лет. Понимаете ли, это всё, как это всё проявится, непонятно. Как непонятна вообще вся школьная программа, все школьные предметы. Мы вынуждены в нашей до сих пор ещё гораздо более симпатичной, на мои глаза, системе, э, среднего

образования, при всём её падении относительно своего прошлого, но не относительно всего мира, потому что мы с вами рассуждаем: "Ах, программа". Это ужас, что до меня доносится из из стран Европы, которые когда-то были известны своим образовании. У вас в школьной программе в из Лондона мне сообщение. Одно произведение в семестр, это вы обсуждаете произведение современного автора, одно произведение классического автора. То есть у вас есть в этом году все обсуждают Макбета семестр. Вот семестр вы всячески его, да, как выяснилось по истории то же самое. То есть вот у вас есть, например, там Генрих VII, и вот вы изучаете

его, а всё остальное это совершенно неважно. И возможно в этом есть какой-то смысл. Опять-таки, Это решали не самые бестолковые люди, ей богу, это решали в Великобритании, в стране просвещения. И вдруг приходит к такому выводу очень странному для нас. Так что или, например, предмет вот из Ирландии ко мне приходит. Это, я говорю из личного опыта, это не из статей, не из не из каких-то обсуждений. Это ныне люди мои мои когда-то друзья юности, которые оказались там за рубежом силую бизнес-причин всяких и или там выхода замуж или женитьбы. И вот вот, пожалуйста, предмет. У нас есть предмет химия,

биология. У нас предмет есть физика. который всем всем так докучает, кроме тем, кто тех, кто любит физику, которых она, которым она даётся. А там есть предмет наука. Наука - это все эти предметы, где вам рассказывают о том, что, а, ещё есть наука. И те дети, которых привезли туда с нашим школьным образованием, немедленно стали отличниками и которым очень скучно в школе, потому что их за всё за всё их гладят по голове. Они везде молодцы, потому что уже одно то, что они пришли в школу - это уже повод для похвалы и прочее, и прочее. А в нашей

жестокой тиранической стране, где до сих пор у учителей есть ощущение того, что педагогика - это насилие, да, конечно, Насилие, да, если ребёнку дать возможность сделать всё, что делать, всё, что он хочет, он объестся чупа-чупсами и будет лежать с температурой. Вот, собственно, и всё. Так что, ээ, тут это к тому, что у нас всё не так плохо. Это не похвала нам. Это очень плохо, что у нас не всё так плохо. Это то же самое, как мы говорим про почему у нас не читают, да, почему там читают, да какая там коммерциализация и прочее, и прочее. Наша страна

вторая по издава в Советском Союзе по изданию и и чтению книги. Мы говорили, что первая, нет, вторая после Германии. Но это наша страна, которая за восьмидесятые годы мы рильки на немецком языке издали больше, чем всё немецкоязычное пространство. Выясн на выставке в Лейпцке. Это я знаю своего отца германиста, который там был переводчик. Вот, э, что это был шок тогда для всего немецкоязычного пространства. А Россия, где вы найдите этого Рильки? Его расхватали немедленно тогда на немецком языке с русским предисловием. Так что все эти эти штуки это всё настолько серьёзный разговор и разговор не нас. Мы не я

говорю, мы не профессионал, мы издалека на это смотрим, а когда смотришь со стороны, то кажется, Что всё надо, ну, легко поменять. Понимаете ли? Ну зачем зимой нужно, чтобы горячий воздух поднимался вверх? Ведь это неудобно, по ногам садиться. Давайте сделаем просто. Пусть горячий воздух зимой будет опускаться вниз. Можно создать, да? Да. Прекрасный был бы закон, мне кажется. и проголосовали бы, естественно, единогласно за это. Удобно, удобно. О народе заботимся, заботимся. Ну что ждеть? На местах не могут сделать. Ну так это надо отвечать за свои дела. Так что про про саму программу, что хочу сказать. В программу включены

лучшие произведения. То, что, вообще говоря, мой мой друг режиссёр, большой режиссёр театральный, он мне сказал, что вставить можно только школьную программу. что-то не возьми. Это всё представляет литературную ценность. У нас нет сейчас в школьной программе того, чтобы было бы какой-то там бездарно, плохо и прочее, и прочее. Оно или является метаэпохи, оно повод для осмысления. У нас прекрасная школьная программа по литературе. Она могла быть, конечно, больше, потому что русская литература, уж прошу прощения, это, значит, такой такой объём, что наковырять из неё Несколько забавных страничек для школьного образования, это это очень трудная затея. Так что я ничего

против здесь не скажу. Есть куча замечаний. Я бы, если бы я беседовался, опять-таки с с людьми более меня знающими, я бы наслушался разного. Все порали, волось дыбом, глаза горят. Вот все бы пересорились, только не передрались ещё. Это же не физики, которые дерутся на конференциях. Вот мы же всё-таки как бы гуманитарии, существа хилые. Вот поэтому не дерёмся. Вот. Но перебранка была бы очень серьёзная, конечно. И не сомневаюсь, что всё это формировалось в очень сложных в очень сложных обстоятельствах, о которых мы просто ничего не знаем с вами. Так что я не могу ответить на ваши вопросы. Технично

ушли от ответа. Дадада. Да, да. Главное, кратко. кратко издалека так полунамёками дал понять, что я просто не капетит. Скажите, пожалуйста, вот сейчас мы все как бы наблюдаем изменения языка с точки зрения феминизитивов. И как бы есть такие, которые, ну, кажутся логичными, то есть когда мы говорим там учительница, продавщица, а есть, ну, которые лично мне режут слух. То есть вот Когда там мы говорим блогерка, авторка, когда я говорю слово авторка, я его, честно говоря, употребляю в унижительном каком-то смысле. Вот. То есть каких-то таких авторов типа Гузильяхина я называю авторками. А но при этом многие девушки, женщины,

авторы себя называют так, как бы, и вот они считают, что это правильно. У нас на подкасте вот буквально недавно была э девушка из книжного ТикТока ээ и она вот топит за эту модель языка ээ не не модель, нельзя обозвать это модель языка, но мысль, я думаю, вы моё поняли. А и я её спросил, говорю: "А как, это правда это уже было без камер?" Как нужно говорить, ээ, в женщина-врач, а докторка, да, по-моему, она сказала, помните, да, вот оператор кива, докторка. Ну, в моём понимании, то есть если бы вот я она была врачица, вот я ей

говорю: "Может, врачица", она говорит: "Нет, докторка". Докторка. Ну, то есть мне это режет слух. Вот как вы считаете, это приживётся или это всё-таки отсохнет? Так, ну давайте опять я отвечу, потому что не Николай как рассказывают, не скажу кто. Проверьте, что Николай плохо учился русскому языку. Вот. А я-то от трошник. А троечник? Да нет, У него отличие. Троечник - это я. Это передо мной мои трайбан по русскому языку нужно нести на красное подушке. Это главное достижение. Знаний хоть и не полноценно, но ещё одного славянского языка. Поэтому можно я очень коротко расскажу? О, прямо с моей стороны

очень коротко. Ну смотри, язык он меняется постоянно. Язык - это вообще динамическая структура. Его нормы, конечно, скрепляют, но всё равно появляются. новые слова и новые значения. Это живой организм. Ты ничего здесь не сделаешь и никак это не изменишь. А с другой стороны, есть уже определённые устоявшиеся формы. То есть, если мы, например, берём а чешский язык, славянский, там изначально были вот эти феминитивы, они продуманы везде, да? То есть есть, например, у тебя журналист, да, это Новинар, есть журналистка - это Новинарка, да? То же самое с пилотом, с любым обозначением. Это было изначально в структуре языка. В

русском языке просто этой структуры не было. То есть у тебя нет из этого, видишь, не пойми как некоторых называть, потому что у тебя суффиксы разные. У тебя это некласифицировано, из-за этого получается вольное дополнение, да? Почему, например, авторка, А не авторша, да? Автореса. Почему не авторитца? Авторша, если говорить о семантике афиксов, то авторша - это жена автора, как профессорша, жена профессора, а не Ну да. Ну или там вот профессор профессорка получается. Ну то есть с точки зрения норм русского языка, то есть и почему многие люди этому опратитвася, потому что оно действительно странно выглядит, потому что а

любое вот это новое при внесении при том условии, что у тебя нет закреплённого механизма, она будет выглядеть немного чужора. Вот мы слишком долго отвечаем на этот вопрос. никакого феминитива в русском языке нет. То, что вы говорите учитель, учительница, учительница - это слово первого школьного склонения на ая женского рода. Это не не феминитив, это просто другое слово. А авторка, а авторка - это извне привнесённая, то есть это можно говорить скорее про там или же организм, или экспресс-номинацию, или оказионализм есть термин. То есть, когда ты берёшь и придумываешь слово, которого в языке нет, оно может закрепиться, может

нет. Здесь в данном случае скорее не закрепиться, потому что ты можешь придумать новое слово. Каждый из здесь присутствующих может прямо Сейчас придумать новое слово, но он не может придумать грамматическую категорию. И языку нельзя давать советы. Ему нельзя ничего навязать. Он только берёт только то, что ему нужно. Скажем, вот есть у нас три наклонения глагола, во французском четыре. Мы не можем языку навязать четвёртое наклонение глагола. Мы не можем ему это объяснить. Понимаете ли, там нету эстонского языка категории будущего времени. Её нельзя создать государственным указом, что отныне все эстонцы будут говорить о грамматическим будущем. И нельзя сказать

русским, что давайте отменим грамматическое будущее, потому что можно поститься настоящим. Грамматическое будущее нам не нужно. Завтра я иду в кино. Какое-то время, правильно? Настоящее. А что имеется в виду? Будущее. Иду. Я иду в кино. Это какое время? Настоящее. А что имеется в виду? Прошлое, прошедшее. Ну вот тебе, пожалуйста. Так выясняется, что, оказывается, можно и без такой сложной штуки, как будущее время, довольно недавней, и без такой сложной и не так не так давно разветлённой штук, как прошедшее время обойтись. А почему-то весь русский язык, Почему-то весь безграмотный русский народ придумал грамматические категории, с которыми разбирается теперь академическая

грамматика, так как будто их придумали академики. Нет, академики придумывают, как это русскому народу удалось, который грамоти-то не знал. Однако придумывает грамматические категории русский язык, который действительно постоянно меняется, как любой язык живой. А что-то отпадает, как, например, звательный падеж в русском языке. Ну ладно. Так, Николай, давай, давайте-ка, давайте-ка не умничайте. Провательный поддеж вспомнил он. Прекратите умничать немедленно. Диплом зна тебе это не идёт. Завершая наш подкаст, я бы хотел спросить один и тот же вопрос. Каждому из из вас. То есть по очереди ответите. Можете подраться, кто будет первый. Отвечать. Если бы у вас была бы возможность оказаться

в одной комнате с любым из писателей прошлого, о чём бы вы его спросили или, может быть, о чём-то попросили? Вот давай, Коль, начнём с тебя. Я бы с Достоевским сыграл в дурака на деньги, я надеюсь. Нет, конечно, просто ради интереса мне было бы интересно посмотреть, Насколько он азартен, потому что увидеть этот азарт, который даже не в дурака, а вообще, в принципе, во что-нибудь азартное, потому что мне бы было интересно понаблюдать, что в этом случае им управляло и как он выглядел. Знаешь, через его тексты я видел, как это трансформировалось в такую мощь слова. А что мне

интересно было бы посмотреть, как это выглядело в реальной жизни? Не говорить с ним, это не думаю, что даже и имеет смысл. Э чтобы он не ответил абсолютно незнакомому человеку, а с которым нет никаких ещё точек соприкосновения, но он бы всё равно передо мной не раскрылся. А вот понаблюдать за каким-то процессом, процессом, который формировал бы автора. Да, это с большим удовольствием. Это ответ очень прост. Я бы хотел провести вечер с Пушкиным в Михайловском. Что бы делали? Ну, болтали, наверное, он лёгкий, весёлый человек, приятный собеседник. И и тем более в Михайловском ему не было бы возможности отвлекаться

ни на что другое. Там нет никаких женщин, кроме Арины, Арина Радионовна, туда не доезжают кредиторы. Вот там нет всякого это соверка зубов, буз там петербургского. Вот полный погреб в доклекла, да. И в общем, я думаю, что с Пушкиным я сам человек лёгкий, он человек лёгкий, и вдвоём бы мы там ух разгулялись бы. Я не сомневаюсь в этом нисколько. Вот. И потом опять-таки как приятно, что с ними не надо было бы говорить ни про Кавку, ни про Прусто, ни про Понимаете, это всё так было бы здорово. Русской литературы ещё, в общем-то, не было. Вся она сидела

бы передо мной. Вот. И это прекрасно, прекрасная была бы тема. Если бы там под выпил, я бы, наверное, читал бы завыванием его стихи. Он сам плохо читал собственные стихи. Он послушал меня. Я знаю, где там паузы ставить, где там всё это. Вы-то вы-то разбирали, он-то себя Нет. Ну да, да. Нет, я не я его не разбирал. Я вы читатель, я я же специалист. Опять-таки не по этот предмет, не по этому предмету. Я русская литература. По счастью, в своё время я выбрал литературу всемирную для исследования, потому что русская литература слишком сложна. Я же говорю, я лёгкий

лёгкий, беспеченный человек. Русская литература - это лучше я займусь чем-нибудь простеньким. Сервантос Шекспир. И вот эти д эти два человека приехали сегодня читать лекцию, почему русская литература стала великой. Вот поэтому и стало, Что мы решили ей не заниматься. Спасибо. Спасибо тебе. Спасибо. Будьте здоровы все. Так, всем пока.